Традиционные родильно-лечебные практики у караногайцев
В отдалённых караногайских сёлах вплоть до 1970-х годов помощь при родах оказывали повитухи — «эбия». Их занятие воспринималось как профессиональное ремесло: за труд полагалось вознаграждение. Родовспоможение сопровождалось ритуалами, отражавшими субэтнические особенности, сформированные в условиях Ногайской степи.
Бездетность считалась тяжёлым несчастьем. Женщины искали помощи у знахарок — «яракшы», полагавшихся на охранительные и профилактические практики: знание примет, соблюдение запретов и предписаний во время беременности, чтобы отвести возможный вред.
Представления о дородовом поведении и традиционный порядок родов восстановлены по рассказам информантов — в том виде, как они были у караногайцев до второй половины XX века.
Подобно многим народам, караногайцы бережно относились к рождению, сохранению и воспитанию детей. Веками складывавшаяся система помощи роженице и ухода за младенцем объяснялась и потребностями выживания в данной среде, и религиозными взглядами общины.
Стремление к деторождению проступало уже в свадебной обрядности: невесту осыпали зерном и кукурузой, она становилась на баранью шкуру — «табаншал», звучали пожелания многодетности. Если детей не было, супруги обращались к «яракшы» или, случалось, усыновляли ребёнка у родственников.
Беременность регулировалась сетью запретов и рекомендаций. О беременных говорили эвфемистически — «шаркы авыр» («тело тяжёлое»). Женщину освобождали от тяжёлого труда; её просьбы старались исполнять, полагая, что отказ может «обернуться» несчастьем для отказавшего. На основании «магии подобия» запрещалось смотреть на больных и на некоторых животных (особенно на кроликов — чтобы не «приманить» заячью губу), а также бить животных (опасались крупных родимых пятен у новорождённого). Беременным нельзя было ходить на поминки и пересекать дорогу покойнику. Перед родами роженица просила прощения у домочадцев; невестке, обидевшей свекровь, давали воду после её предмолитвенного омовения — как способ «снять» тяжесть.
Рождение мальчика воспринималось как более желанное; бытовала пословица: «Эр — юрттын иеси» («Мужчина — хозяин родной земли»). Пол будущего ребёнка угадывали по форме живота, пятнам на лице и пищевым пристрастиям беременной.
Незадолго до родов женщина обычно возвращалась в родительский дом («тоьркин»). Там проходили сами роды и первые сорок дней жизни младенца — сакральный период «очеловечивания». Первенца и старших детей чаще рожали у родителей, последующих — в доме мужа; однако сорокодневье нередко всё равно проходило в родительском доме. Эта норма во многом сохраняется и сегодня.
Повитуху звали при первых схватках; мужчины на это время уходили («тасаланганлар» — «скрывались»). В помощницы брали опытных родственниц и соседок. В небогатых домах рожали прямо на полу, устланном сеном, соломой или войлоком; позиции — преимущественно на корточках. Число помощниц и объём помощи зависели от ситуации. При затяжных родах применяли как рациональные, так и «иррациональные» приёмы: массаж живота для стимуляции потуг, искусственное вызывание рвоты щекотанием нёба волосом Маржан-анай, шумовой обход дома с пестом ступы («келисап»), чтобы отпугнуть злых духов. В трудных случаях в таз с водой клали «руку Маржан-анай»; если «рука» раскрывалась, это толковали как добрый знак, а роженице давали испить этой воды. По словам информантов, под «волосами» и «рукой» Маржан-анай могли подразумеваться травы и корни с лечебными (и, по местным представлениям, магическими) свойствами, внешне напоминавшие человеческие.
Итог родов во многом зависел от мастерства эбии. Она принимала ребёнка и проводила первые манипуляции: перевязку и перерезание пуповины специальным ножом («киндик кесув»), уход за последом, омовение младенца и матери. Для ребёнка повитуха становилась «матерью, перерезавшей пуповину» — «киндик кескен ана». Когда пуповина отпадала, с ней поступали по-разному в зависимости от пола ребёнка и местной традиции: пуповину девочки убирали в сундук; пуповину мальчика закапывали на развилке дорог, через сорок дней привязывали к гриве лошади или носили в мешочке на её шее — с пожеланием резвости и быстроты («аттай юйрик болсын»). С пуповиной связывали и имена: мальчиков с «крепкой» пуповиной называли Баубек, Бегендик. В языке живы выражения «бу меним киндигим кесилген ерим» — «земля, где мне перерезали пуповину», и «киндиклери бир» — «родные по одной матери».
С последом обращались максимально осторожно: верили, что через него, как и через пуповину, можно навредить матери и ребёнку. Его закапывали так, чтобы ни человек, ни животное не добрались. Обычно — во дворе или в углу комнаты, где шли роды; это облегчалось земляными полами, сохранявшимися ещё до конца XX века. Исследователи фиксируют молитву-пожелание при захоронении последа, смысл которой — укрепить связь человека с родной землёй, чтобы он прожил долгую жизнь и упокоился там же. Для «рубашечников» (родившихся в плодной оболочке) существовала отдельная молитва: таких детей считали особенно счастливыми, чьи просьбы быстрее достигают Всевышнего.
После захоронения последа следовало обмывание («ювындырув»). Новорождённого считали «сырым» — «мягким», и чтобы он «окреп», первые сорок дней его купали в подсоленной воде. Эбия внимательно осматривала младенца и, заметив малые «несовершенства», мягкими движениями стремилась их скорректировать: округляла головку, поправляла руки и ноги. Роженице помогали искупаться родственницы; использованную воду выливали в яму и засыпали землёй. На талию матери туго повязывали пояс. Для скорого восстановления сил давали мучные блюда, в частности клёцки («сеппе быламык», «боьбоьй быламык»), которые часто готовила сама эбия. После всех действий эбию щедро одаривали.
Послеродовой период сопровождался запретами. Первую неделю женщина освобождалась от физической работы — хозяйство брали на себя родственницы и соседки. До сорокового дня роженица считалась «ритуально нечистой» и не приступала к молитве (намазу); этим объяснялся и запрет мужу посещать жену и ребёнка в этот срок.
Зафиксированные у караногайцев практики в целом соответствуют обычаям других ногайских групп — по последовательности действий, времени, месту и составу участников. В структуре обрядов переплетались элементы разной природы, в различной степени испытанные влиянием ислама. С появлением роддомов профессия повитухи утратила востребованность, а вместе с ней прервалась и передача молодым поколениям специальных знаний, навыков и предметов с сакральной символикой.