Хороводные и плясовые песни нижней Вычегды
Игрово-плясовой репертуар на Нижней Вычегде существовал в русле севернорусской традиции: его естественной средой были молодёжные сезонные сходки и сельские увеселения, приуроченные к крупным общим и местным праздникам. На Виледи такие гулянья называли «пивными»; там было принято собираться раздельно — женатым («взрослым») и холостым.
Общие сборы с играми, хороводами и пляской повсеместно именовали игрищами. Их отличали от посидянок (посиделок) и вечерок — встреч с рукоделием, где веселье не предполагалось: «Посидянка — это мы с работой собираемся: кто прядёт, кто вяжет…», «Тут на игрищах никакой работы нет», «На игрище собираешься — поплясать».
Главный календарный пик игрищ — святки. Молодёжь гуляла первые три дня и в большие святочные даты — Рождество, Новый год, Крещение: «Игрища делали в праздники рождественские». Сходились поочерёдно по домам или снимали для этого избу. Длительное святочное веселье завершалось «холщёвым игрищем» — особым сбором взрослой части общины.
Из весенне-летних праздников особенно выделялось Петрово заговенье. На Виледи оно известно как «яичное» или «шахардино», на Лене — как «луговое».
Игрища устраивали и в другие календарные дни — нередко по воскресеньям, а также по поводу семейных торжеств и разных событий.
Жанровая система песенно-игровой традиции Нижней Вычегды многослойна: в неё входили песни наборных хороводов, собственно игровые, игровые хороводные, плясовые и припевки.
Корпус собственно игровых песен невелик (менее десяти сюжетов). Их разыгрывали преимущественно на молодёжных игрищах; действие строилось на демонстрации симпатий и антипатий между девушками и парнями («Вдоль по улице в конец», «Девки семя толкли», «Со вьюном я хожу», «Заскочил козёл в огородец»). Развязкой чаще всего служил «поцелуйный финал». К этой же линии примыкает песня «Как под кустичком олень» (вариант «Сидит олень сутул-горбат»): в игре «одевали» главного героя («оленя»), выкупая его одежду. Оживлённая забава «выдёргивание хрена» сопровождалась песней «Хрен, мой хрен», но ко второй половине 1980-х гг. свидетелей полноценного разыгрывания почти не осталось.
Песня «Пал, пал перстень» могла сопровождать игру «в колечко», однако чаще служила плясовой, объединяя разные мотивы. Вариативность характерна и для «Я со вьюнчиком хожу»: под неё не только выбирали пару, но и ходили по кругу, и плясали парами.
Игровые песни звучали и в хороводах — круговых и линейных. В круге разыгрывали выбор невесты под «Царев сын», «Я хожу-хожу кругом города»: тексты задавали сценарий выбора пары и этикетного поведения юноши и девушки. В Вилегодском районе зафиксирован вариант, который исполняли уже как круговую пляску. Близка им по фабуле единичная запись из д. Устье (Ленский район) — «За водою было водонькой, за зелёною за сосенкой» — с обязательным называнием имён пары и её «этикетным» сближением.
К хороводной игровой относится и ленская «Заинька по сеничкам гуляй, так и гуляй», хотя в архивах встречаются различные оценки: «Это игровая песня», «Играли, тоже по кругу ходили». В иных описаниях это игра, где участник вырывается из круга либо «похищает» одну из трёх девушек внутри.
К песням кругового хоровода причисляют сюжет «Вдоль по речке по Казанке», записанный в Вилегодском и Котласском районах. Основой является выбор парня по умению девушек «чесать кудри». На Нижней Вычегде сохранился двухчастный вариант — выбор между «молодухой-вдовой» и «красной девицей».
Известна и круговая игровая «Хожу я гуляю вдоль по хороводу» (о выборе молодцем новой родни) — широко распространённая по многим русским традициям. Сюжет «ряд на ряд» (линейный хоровод) разыгрывали под «Мы просо (пшёну) сеяли». Песни наборных хороводов на Нижней Вычегде отмечены главным образом в Вилегодском районе: «Посмотрите, каки девицы пришли», «Вдоль было по лавице».
Самая заметная группа — песни для пляски. Базовой пространственной формой пляски был круг; соответственно такие песни сами певицы называли «круговыми».
Иная организация — фигурная («вить хмель») — отмечена для «Как на нашей на сторонке»; «зигзагообразный ход» — под «Из ворот было воротичёк».
Местные жители, рождённые в 1900–1920-е, хорошо различали «старые» пляски и более поздние, исполнявшиеся под гармонь.
Показательно, что, говоря об игрищах, информанты в первую очередь имели в виду именно пляски. Доминирующая плясовая практика (и под песни, и под гармони) втягивала в свой круг и прочие песенные жанры.
Как и у рассмотренных выше игровых/хороводных, часть плясовых была ориентирована на игровой выбор пары — в русле общей для молодёжной традиции темы сватовства и женитьбы, проявлявшейся и в слове, и в действии. Под «Девушка садочком шла», «Я со вьюнчиком хожу», «Со вечера цепочка горит» и др. выделяли одну-две пары, ходившие в кругу. Эту форму поддерживали вставными именами конкретных участников. Некоторые тексты строились на свободном сочетании мотивов (типично для плясовых), но нередко завершались припеванием пары. Показательно признание исполнительницы: «Надо кого величеть — “А нашу уточку… Надежду Александровну”». Подобное величание — уже двоих, девушки и её друга в кругу — встречаем и в короткой «Полна кринка с маслом».
Пара могла двигаться не только по кругу, но и между свободно стоящими или выстроенными в шеренги участниками. Узнаваемые приметы этих текстов — имена и/или «поцелуйные» формулы, встроенные в ситуации встречи, даров, совместных действий. Потому так часты мотивы «ходьбы-проходки»: «Девушка садочком шла», «Не велят Маше по горенке ходить», «Вдоль по бережку ходила, гуляла», «Тут никто не хаживал… Один Ваня перешёл…», «Иван-от ходит по кругу», «Пойду выйду я на улочку гулять» и т. п. Поэтическое содержание во многом резонировало с самой ситуацией молодёжного гуляния, где центральное место занимали пары.
Хождение парами, судя по всему, было важной частью «программы» собрания — своего рода игровым «пережениванием» всех присутствующих. В ряде деревень Ленского района игрище завершали песней «Шёл из Питера штафет»: все разбивались на пары, подводя итог многократному «выделению». Молодёжь выстраивалась двумя колоннами — женской и мужской; участники последней пары обходили свои ряды, встречались у начала колонны и становились в первую пару.
Существенная черта плясовых, соответствующих молодёжному формату общения, — «поцелуйные» формулы финала: «Как опоют в кругу — так и целовать надо». Императивы этого типа звучат в разных песнях: «Кого любишь, поцелуй» («В хороводе были мы»), «Расцелуй, милой, дружинушку» («Середи поля дуб стоит») и пр. Приглашения к поцелую появляются в самых разных контекстах: «Сладких пряничков на грош, целоваться сколько хошь» («Из-под ёлки было, из-под жёрдки»), «Я куплю тот ковёр да не сторгую, двою-трою за ковёр да поцелую», «С кем ходил да с кем гулял — того три раз целовал… того десять целовал» («Первой раз стороной»). Поцелуйные мотивы сочетаются с величанием и называнием адресатов, как, например, в «Не велят Маше по горенке ходить»:
Ой, да красна девушка написанная,
Ой, да написана да нарисованная,
Ой, да жемчужком она усаженная,
Ой, да целоваться приказанная.
Ой, да всё душа ли красна девушка —
Да Олександра Ивановна —
Да с удалым добрым молодцом,
Да Иваном-то Ивановичём, молодцом.
Иногда вместо имени-отчества юноши звучит безличная формула «Незнам Незнамович».
Итак, выделение пары (и в тексте, и в игре), называние имён девушки и парня (или одного из них), приглашение к поцелую отличают эти образцы от прочих плясовых; по сути их можно считать плясовыми припевками.
Проведение темы брачного союза, сближения молодых делает очевидной тесную связь молодёжной игровой культуры со свадебным обрядом. Показательна традиция Виледи: значительная группа сюжетов бытовала и на свадьбе (девичник, пир у жениха), и на календарных игрищах — «Как по морю, морю синему», «Стало не с кем попить, погулять», «По загуменью тропиночка лежит», «Я бегу, бегу по поженке», «Пешию к обеденке не ходят», «Со вечера цепочка горит», «Вдоль да вдоль было по лавице» и др. Сами певицы отличали свадебные и рождественские исполнения по темпу: «О свадьбе поют — пели и о Рожестве. На Рождество — помельче, по пляске; на свадьбе — растягивают». В вилегодском репертуаре встречаются «дублеты» — парные версии одного сюжета: свадебная величальная (повествовательная) и игровая припевка (с величально-поцелуйной формулой). Сравним пару текстов, где в одном — «Николаюшко невесту везёт», в другом — «Иванушка невесту везёт», а в финале игровой — «целовать ему приказанная».
Ещё один пример парности — песни с зачином «Вытекала, выбегала подкоренная вода». На Виледи они фиксировались и с хороводно-плясовым рефреном «Калина да малина», и без него. В первом случае — плясовая круговая на игрище, во втором — свадебная.
Всё это говорит о двойной тенденции в вилегодской традиции: с одной стороны — общий сюжетный фонд, обслуживающий разные сферы, с другой — творческая «настройка» текстов, в частности разведение близких образно-тематических и функциональных вариантов через введение/исключение жанровых маркеров.
Другая крупная группа — песни для «простой» круговой пляски: «Два лужка не кашеваны», «Все наши ребятушки с ученьица идут», «Во лузях», «Ала бела голубонька», «Во кузнице молодые кузнецы», «Посеяли девки лён», «Пошла в тонец тонцевать», «Из ворот было, воротичёк» и др. В отличие от «парно-ориентированных», эти тексты более объёмны и сочетают несколько мотивов. В них заметен перевес тем семейной жизни — более «взрослой» аудитории: «тяжесть женской доли в браке» (страх побоев мужем/брань свёкра), «муж-гуляка/кабацкий», «старый муж» (от неприязни до «расправы»), «строгая свекровь» (запреты на визиты), сравнения «своей — чужой» жены и т. д.
В целом во второй половине ХХ века на Нижней Вычегде (Ленский, Вилегодский, Котласский районы) записано свыше ста сюжетов песенно-игрового фольклора. Наиболее богат — Ленский район (70+ сюжетов), Вилегодский насчитывает более пятидесяти, Котласский — около тридцати пяти; часть корпуса — общая для всех.
Сопоставление с иными севернорусскими традициями показывает немалое число совпадений: не менее десяти общих сюжетов — с Лузским районом Кировской области (географически соседним для Вилегодского), не менее пятнадцати — со средне- и нижнепечорскими традициями, порядка двадцати — с публикациями по Мезени. В основном это широко распространённые по русским регионам песенные сюжеты. Следовательно, игровая культура Нижней Вычегды демонстрирует движение к формированию общерусского национального песенного фонда.