Технология изготовления псковских и новгородских крыловидных гуслей

   В 1980–1990-е годы экспедиции Санкт-Петербургской (Ленинградской) консерватории под руководством Анатолия Михайловича Мехнецова планомерно исследовали гусельные традиции в центральной Псковщине и на востоке Новгородчины. Итогом стала представительная коллекция из 32 этнографических инструментов (19 — новгородских, 13 — псковских) и точная фиксация мест их бытования.

   Главный научный вывод экспедиций — документально подтверждённая непрерывность локальной традиции игры на крыловидных малострунных гуслях древнерусского происхождения. Её своеобразие распознаётся одновременно в исполнительской манере, составе наигрышей и в самой конструкции инструмента.

   Обе линии — псковская и новгородская — явно родственны типологически:
— Корпус реализует форму «крыльев» в нескольких вариантах.
— Инструмент ставят вертикально; самая длинная струна располагается внизу. Игра возможна сидя (ребром на коленях) и стоя, в движении: для ременной тесьмы в углу открылка делали маленькое отверстие.
— Исполнительский принцип строится на разделении функций: левая рука глушит струны, правая ведёт бряцание или выборную игру; левая держит устойчивую позицию (три пальца обычно между струнами), из-за чего струны расходятся веером. Базовый приём — удар сверху вниз, и поэтому намотка на колки тоже «сверху», что помогает инструменту держать строй.
— Строй чаще всего диатонический: два слитных тетрахорда (миксолидийский лад) с опорой на чередование двух близких по высоте созвучий.
— Репертуар делится на игру «под шествие/под песни» и «под пляску», с общими моделями ритмо-гармонических периодов.

   Обобщая параметры конструкции, Мехнецов описывает «типовую» крыловидную форму: продолговатая доска со скошенной верхней кромкой, длиной порядка 50–70 см при ширине 20–30 см и толщине 4–5 см; резонаторное корытце долбят до линии колков, накрывают утопленной декой; открылок — утончённый участок лицевой стороны, выступающий за колковый ряд. Обычно используют ель, сосну, а в Новгородской области часто — ольху; дека почти повсеместно еловая.

   Название «крыловидные» закрепилось за формой корпуса, напоминающей крыло. В 1960-е К. А. Вертков выделил этот тип по музейным образцам 5–9-струнных долблёных гуслей. Позднейшие наблюдения добавили ещё два маркера: веерное расположение струн и «открылок» — наклонную опорную площадку под левую руку при вертикальной постановке, отличающую крыловидные гусли от кантеле.

   Новгородская серия (19 экземпляров из восточных районов) представляет архаичный комплекс признаков и довольно устойчивый «портрет» инструмента. Семь предметов поступили из Хвойнинского района, по три — из Пестовского и Боровичского, по два — из Любытинского, один — из Мошенского; ещё один образец найден на соседней тверской территории (д. Липны), но по типологии он новгородский. Для новгородской линии характерно небольшое число струн — от 4 до 11, с явным преобладанием 6- и 7-струнных корпусов. В конструктивном плане стабильны: долблёный корпус у подавляющего большинства, пятиугольная схема с открылком, веер струн, деревянные колки, вставленные с тыла.

   Исключением оказывается леворукий 7-струнный инструмент из Любытинского района: его выдолбили с лицевой стороны, а колковый ряд ориентирован «под правую» руку — редкая, но показательная адаптация под исполнителя. Есть и «гибрид»: 6-струнные гусли из Хвойнинского района, где мастер начал долбить сбоку, но завершил сборной конструкцией.

   Псковская подборка (13 инструментов из центральных районов) демонстрирует следующую ступень развития идеи: здесь чаще встречаются 9–10 струн (две трети коллекции), фиксируются 11-, 12- и даже 17-струнные варианты. Корпус обычно сборный на раме, открылок нередко полый и работает как дополнительный резонатор, колки — металлические и выводятся на лицевую сторону. В сумме это выглядит как более «усовершенствованный» вариант крыловидной формы.

   Особую аргументацию дают «переходные» случаи. Так, два 9-струнных псковских инструмента из Авдош и Десятских полностью повторяют новгородский конструктив: долблёная тыльная сторона и характерный открылок. К новгородскому типу примыкают и знаменитые 7-струнные гусли Трофима Ананьева конца XIX века: долбление сбоку, деревянные тыльные колки, вертикальная постановка, три пальца левой руки между струнами — все признаки сближают их с новгородской традицией. Два инструмента Федота Артамонова из коллекции РЭМа также объединяют «псковские» черты (9 струн, долбление сверху) с «новгородскими» (деревянные нижние колки).

   Есть и обратные отклонения в новгородском массиве — три внешне «новгородских» корпуса со сборной конструкцией. В псковской части аналогичные решения замечены у 12- и 17-струнных инструментов. Эти группы читаются как мостик между типами.

   Параллельно меняется открылок. В качестве промежуточной формы от «новгородского» к «псковскому» можно рассматривать образцы со скруглённым, полым открылком и накладной декой с лица: псковские 7- и 9-струнные гусли из Островского и Красногородского районов. Для всего крыловидного семейства ключевыми остаются два признака: веер струн и открылок, заметно выступающий за линию колков. Экспедиционные наблюдения показывают, что профиль открылка диктуется вертикальной постановкой и задачами удобной опоры левой руки: фигурный вырез/скос фиксирует позицию, стабилизирует инструмент (особенно в движении) и приближает кисть к струнам.

   Отдельного внимания заслуживает узел крепления струн (струнодержатель). Чаще используется металлическая скоба — решение простое и надёжное. Реже встречается деревянная «утица» — архаическая деталь, известная и по археологическим находкам. У нескольких псковских инструментов заметна «цитровая» схема: струны цепляют за шурупы на торце узкой стороны и перекидывают через изогнутую пластину/подставку; она глушит открытые струны и даёт призвук, поэтому не стала массовой.

   По коллекциям можно проследить и «акустическую эволюцию» резонаторных отверстий. Для ранних новгородских гуслей значимые голосники не характерны, встречаются миниатюрные одиночные отверстия или розетки; иногда отверстий нет вовсе — на лёгком звончатом корпусе большого окна не требуется. В псковской серии, напротив, намечается переход к крупным кругам по образцу фабричных инструментов; в полом открылке нередко появляется второе отверстие — мастера очевидно осмысляют его вклад в звучание.

   Почему новгородская линия удерживает архаику, а псковская быстрее усложняется? Вероятно, причины географические и культурные: Псковщина — перекрёсток контактов с Балтикой и зона интенсивных миграций (включая старообрядческие), тогда как восточная Новгородчина — «заповедная», труднодоступная территория, где консервативные формы устной традиции сохранялись дольше. При этом воспоминания старожилов фиксируют гусли и в других районах обеих областей ещё в начале ХХ века, что позволяет говорить о недавнем прошлом единой псковско-новгородской инструментальной зоны.

   С 1980-х интерес к аутентичным этнографическим и археологическим образцам заметно вырос: появляются мастерские и отдельные мастера-реставраторы. В 1990 году в Новгороде В. И. Поветкин учреждает Центр музыкальных древностей, где методично воссоздаются формы и звук древнерусских гуслей, гудков и сопелей по археологическим оригиналам.

   Итак, по совокупности «полевых» и коллекционных данных выстраивается наглядная эволюция крыловидных гуслей: от компактной новгородской архаики с долблёным корпусом, малым числом струн и «скромными» голосниками — к псковским усовершенствованным моделям со сборными рамами, большим строем, полым открылком и осмысленной акустикой резонаторных отверстий. При этом ключевые маркеры типа — веер струн и выступающий открылок — остаются неизменной «визитной карточкой» русских крыловидных гуслей.