Свадебный обряд, песни и причитания русских старожилов Томского Приобья
Традиционный свадебный цикл русских старожилов Томского Приобья включает последовательные действия: сватовство, рукобитье-«запой», приезд жениха с подарками, баню, девичник, утренние приготовления, застолья в домах невесты и жениха (княжий стол), венчание, «окрученье» (перевязь кос по-женски), «тёщиные блины» и «новых гостей». В этом комплексе сочетаются общеизвестные русские элементы и местные особенности, позволяющие выделять культурные зоны по степени сохранности обрядов, деталям «свадебной игры» и составу песенно-причитального репертуара. Отдельная примета — особое музыкальное оформление: причитания и развернутый цикл обрядовых свадебных песен в характерной манере пения. Комплекс старожильческих традиций, в том числе в пределах Томского Приобья, подробно описан А. М. Мехнецовым по материалам многолетних экспедиций, с указанием связей со свадебными обычаями Русского Севера.
На локальной территории обряд бытует в вариантах, но в целом воспроизводит ту же канву, различаясь нюансами исполнения и составом песенного цикла. Исследователи выделяют три зоны, отличающиеся деталями обрядов и степенью сохранности традиции.
Центральная зона, охватывающая берега Оби и Томи (включая Усть-Томское, окологородные поселения вокруг Томска по правобережью Томи, Томь-Сосновскую округу и Нарым), отмечена цельностью стиля и ярким песенным оформлением. Две периферийные зоны представлены, с одной стороны, сёлами Шегарского и Кожевниковского районов (по Оби от Кругликова до Ново-Троицкого), с другой — старожильческими сёлами вдоль Иркутского тракта к востоку от Томска (Подломск, Турунтаево и др.). Там заметнее проникновение лирических песен в свадебный цикл и влияние переселенческих традиций.
Для старожильческого уклада характерен брак «по согласию»; согласие невесты на сватовстве — один из ключевых моментов. Была распространена и «свадьба убегом, украдом»: при несогласии родителей молодые венчались тайно, а затем просили у старших прощения и благословения.
Свадебный обряд села Петухова (Томский район)
Сватами могли выступать родственники или соседи: садились под матицей и вели переговоры. При согласии невесты звали жениха. На рукобитье жених с родителями приезжал с вином; сват полотенцем «разнимал» руки молодых и набрасывал его на себя, после чего договаривались о сроке свадьбы. Родню угощали, «пропивали невесту», девушки собирались у подруги, а затем катались по деревне с песнями.
Оговорив калым, стороны определяли сумму: для небогатых — 20–30 рублей, для зажиточных — 40–50. На эти деньги невеста приобретала кровать, перину, венчальное платье, а жениху — рубашку. Подруги могли жить у невесты неделю-две, помогая готовить приданое. Спустя неделю после «пропоин» жених с роднёй приносил гостинцы; невеста отдаривала — кокетками или добрыми платками; молодёжь устраивала «вечёрку».
Накануне свадьбы устраивали девичник: подруги топили баню, украшали веник лентами, «провожали» невесту причётами. После бани шли по родне с поклонами и просьбами благословить. В доме жениха в это время пели «Испола тебе, Николай-сударь», после чего поезд выезжал к невесте. Пока жениха ждали, девушки исполняли «Душа наша, душенька», «Не кладите Богу жалобу», «Во лузях воды нету», а невеста плакала.
Прибыв, жених устраивал обручальное застолье: кольца клали на тарелку и трижды менялись ими — теми же венчал священник. Девушки «задерживали» жениха выкупом. По окончании застолья молодёжь снова каталась по деревне; у невесты расплетали косу — она упиралась, прижимала косу к груди и причитала; ленты из косы раздаривала подругам. Потом следовала «вечёрка» почти до рассвета.
Утром венечного дня девушек звали наряжать невесту; родители плакали, невеста причитала. Дружка с иконой приезжал за невестой, обменивался с родителями благословениями. У жениха звучала «Что не стук стучит во тереме…», родителей спрашивали «чем благословляют» — ответ: «Божьей милостью». Поезд двигался к дому невесты; женщины пели «Из логу, логу комоны кони бегут».
В доме невесты ребятишки «продавали» косу — требовали выкуп; последним платил жених. За столом располагались по чинам: рядом с женихом — его сваха, сваха невесты садилась подальше. Пели величальные: «Испола тебе…» — жениху, «Уж ты тысяцкий-воевода» — крестному жениха, «У большого у боярина» — старшему боярину, далее — малым боярам; дружке — «Дружка-повёртышка», свахам — «Ты гордая наша свашенька» и «Невестина сваха — лебёдка». За песни одаривали деньгами. К финалу ставили три курника (два мясных и один сладкий); дружка приглашал стряпуху, крестил пироги, произносил приговоры и резал. После этого родителей снова звали «благословить князину». В момент благословения пели «Не верба в поле шатается».
Во время застолий жених и невеста почти не ели: невеста прятала пирожок за пазуху — «венчаться с хлебом»; делила его с женихом лишь в санях после венца. Дружка трижды обходил лошадей с иконой; при отправлении стреляли из ружей. Пока шло венчание, «приданники» (родня невесты с крестным) везли приданое; его «выкупали» водкой, затем заносили в дом, украшали постель и комнату рукоделием невесты. Пели «Что не яблочко по блюдечку кататься…», гостей величали и получали дары.
От венца молодые ехали вместе: впереди — дружка, затем карета молодых с тысяцким, следом — свахи обеих сторон. Родители жениха встречали хлебом-солью. «Приданники» уходили из-за стола, их места занимал поезд. Следовал новый круг величаний — «Тысяцкий-воевода», «Невестина сваха — лебёдка», «Дружка-повёртушка».
Завершение застолья отмечалось «окручиванием» невесты: под шалью ей чесали голову, заплетали косы по-бабичьи под песню «Семена вы, наши семена». Невесту «открывали» словами: «Была девица — стала молодицей». Давали гребень — «чесать голову жениху»; на вопрос дружки она называла жениха по имени и целовала. Затем поезд катался по деревне; родня и свахи провожали молодых «в горницу». После выхода молодожёнов тысяцкий с дружкой «купали» жениха, свахи — невесту, переодевали её из венчального платья. При подтверждённой «чести» невесты били посуду; невестина сваха забирала «рубаху», прикалывала красный платок и ехала к родителям невесты с пирогом и бутылкой — хвасталась «честью» дочери.
В тот же венчальный день родители невесты приезжали «на блины»: молодые кланялись им в ноги, дружка благодарил за воспитание дочери, предлагал водки, приглашал к столу, а жених резал блины. Наутро молодые объезжали деревню — звали родню невесты в «новы гости»: после застолья поезжане бросали на пол сено или солому, заставляли молодую мести и бросали деньги, которые собирал жених. Далее столы устраивали у тысяцкого, большого боярина, дружки, полудружки; при достатке «гуляли» до недели.
Каждое село сохраняло свои штрихи. В Лучанове на сватовство непременно приезжал сам жених с родителями: невеста с поклоном подавала квас, жених успевал «рассмотреть», после чего принималось решение. В Ворониной Пашне подруги шили жениху рубаху и везли «примерять», а в награду их катали по деревне. В Нагорном Иштане утром после венца варили пельмени и уху из налима, разрезали «невестин пирог» и клали на него дары — деньгами, скотом, прочим. В дом втаскивали «быка» — ряженого с глиняным горшком на голове; тянувшему через порог полагалось угощение, за «корчагу» платили выкуп, горшок били, молодая подметала черепки — за это получала деньги. В Петухове специфической чертой стало перенесение «тёщиных блинов» с утра следующего дня на сам день свадьбы.
К 1970-м годам в регионе полная практика свадебных причитаний почти не фиксировалась: устойчиво записывались лишь причёты при расплетании косы. Тем не менее исполнители свидетельствуют, что невеста могла причитать в бане, на девичнике при прощании с роднёй и подругами, а также в день свадьбы.
В Петухове и Губино записаны обрядовые песни старожильческой свадьбы. С ключевыми моментами — рукобитьем, прощанием на девичнике, ожиданием поезда жениха, благословением — связаны обязательные напевы «Ты душа ли, наша душенька», «Вырастала берёза», «Не верба в поле шатается», характерные по стилю и бытованию вплоть до 1980-х годов.
В 1970–1980-е в памяти певцов держались основные звенья традиции: ходы обряда, напевы, тексты песен и причитаний; часть практик ещё жила. Сегодня обычай почти угас, но по архивным фондам можно восстановить его облик. Свадебные песни старожилов Томского Приобья входят в репертуар ряда фольклорных коллективов — среди них ансамбль Санкт-Петербургской консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова, томский «Оберег» и другие.