Свадебный обряд, песни и причитания локнянско-ловатской традиции
Единство локнянско-ловатского культурного пространства, занимающего значительные территории, особенно ясно проявляется в сфере свадебной обрядности. Здесь, как в фокусе, сходятся представления о семье, браке, чести, хозяйстве и судьбе, а также сохраняется богатый комплекс песен, причитаний и ритуальных действий. До венца центральное место занимают коллективные и сольные причитания — именно они становятся одним из ключевых признаков, роднящих локнянско-ловатскую свадьбу с севернорусской традицией.
Большой пласт свадебных песен и обрядовых формульных напевов был зафиксирован во время экспедиций Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова под руководством А. М. Мехнецова в 1988–1989 годах. Тогда записали более восьмидесяти песенных сюжетов и тринадцать формульных обрядовых напевов. Эти материалы позволяют достаточно полно представить местный свадебный обрядовый комплекс.
Во всей локнянско-ловатской традиции сосуществуют два основных типа свадебного обряда. Первый — это «свадьба со сватовством», включающая развернутый цикл ритуальных действий: сватовство, богомоленье, подготовительный период, венчание, застолья, «хлеби́ны» и послесвадебные визиты. Второй тип — замужество без согласия родителей, «убегом», «тихонько», когда девушка уходит к жениху с ярмарки, гулянья или просто «из дому». В таком случае обряд сильно упрощается и чаще всего сводится к застолью без сложной ритуальной части. Если «сватовская» свадьба воспринимается как нормальная, «правильная», то «убег» везде оценивается как отклонение от установленного порядка и особенно характерен для Новосокольнического района и северо-восточных волостей Пустошкинского района, где сильны старообрядческие традиции. Нередко такой брак становился последствием запрета на браки между старообрядческими и «мирскими» семьями, хотя причины, конечно, могли быть и другими.
Если девушка выходила замуж «убегом», ее в доме жениха нередко встречали по обычному свадебному сценарию: на пороге стелили шубу, молодых осыпали зерном. Свекровь по обычаю должна была поцеловать и невесту, и жениха; если же она была против этого брака, именно в этот момент могла начинать голосить, демонстрируя несогласие. Примерно через неделю жених с родственником приезжал в дом невесты «на миренье»: кланялся родителям в ноги, просил прощения. Если родители принимали молодых, вскоре могли «сыграть свадьбу» уже по всем правилам, обычно через две-три недели.
Основной же, «правильный» тип свадьбы представляет собой сложный обрядовый комплекс, включающий предварительные договоренности сватов, отдельную стадию богомоленья, период «красования» невесты и ее прощания с родительским домом (канун и утро венчального дня), собственно обряды соединения новобрачных в день венчания, а также развернутые послесвадебные действия. На периферии традиции — в Бежаницком, Новосокольническом, Пустошкинском районах — свадебные обряды в целом выглядят менее насыщенными и цельными, чем в Локнянском и Великолукском районах, а также в прилегающих местностях Холмского района Новгородской области и Торопецкого района Тверской области. Здесь особенно заметно выпадение отдельных деталей обряда, забывание песен и причитаний.
Особенности локальных традиций и народная терминология
При общей структурной схеме свадьбы в разных волостях наблюдаются локальные вариации в последовательности и наполнении ритуальных действий. Особенно ясно это видно на примере цикла, связанного с «красованием» невесты, ее прощанием с родителями, обходом избы, обращением к умершим родственникам у окна или на перекрестке, обрядом «передачи красоты», чесанием головы и прощальными причитаниями. В одних деревнях этот комплекс совершается вечером накануне венчания, в других — утром в сам венчальный день. В большинстве деревень Локнянского района все эти эпизоды приходятся на утро дня венчания, тогда как для северных волостей Великолукского района более типична локализация «на канун», то есть на вечер перед свадьбой. Сопоставимые расхождения наблюдаются и в наполнении действий венчального дня.
Один из самых выразительных локальных обрядов — шествие по деревне с «красой», в котором участвуют невеста и боярки. На кануне или утром в день венчания они «с красой ходят», «красу носят», «водят невесту с красой», «невеста красуется». «Красой» называют решето, украшенное лентами и шелковым платком, которое несут над головой невесты или впереди нее. В качестве символа девичьей красоты выступает также особым образом украшенная елочка, которую ставят на стол во время вечеринки, наделения невесты и выкупа.
В Локнянском районе, на севере Черпесской волости Великолукского района, а также в нескольких деревнях Бежаницкого и Новосокольнического районов распространен характерный обряд встречи «женихова поезда» у дома невесты. Невеста с боярками выходит на улицу с «красой» — решетом, иногда большим соломенным кувшином или елочкой, — а жених со своими спутниками должен выехать им навстречу, догнать их и «выкупить красу». По экспедиционным материалам, этот обычай можно рассматривать как одну из знаковых черт именно локнянско-ловатской свадебной традиции. Южная и юго-западная граница его распространения прослежена довольно четко: в южной части Черпесской волости, в Букровской, Марьинской, Горицкой волостях Великолукского района и во множестве деревень Новосокольнического района невеста с боярками в момент приезда жениха уже сидят за столом и не встречают поезд на улице. Встреча с «красой» у дома засвидетельствована и в северных волостях Торопецкого района Тверской области, и в примыкающих к ним волостях Холмского района Новгородской области, а в несколько измененном виде — в центральных районах Псковской области.
По-разному распределяются и функции обряда осыпания зерном (житом, пшеницей), конфетами и деньгами. В центре локнянско-ловатского ареала — в Локнянском районе и части Великолукского — этот обряд связан с домом невесты и встречей жениха: жених бросает в боярок пшеницу, орехи, конфеты или деньги, а боярки в ответ осыпают его зерном или горохом. Обряд интерпретируется как переработанный, символический «поединок» за невесту. На периферии, в восточных волостях Великолукского района, в некоторых деревнях Локнянского, Новосокольнического, Бежаницкого и Пустошкинского районов осыпание житом и хмелем приурочено уже к возвращению молодых «от венца» в дом жениха: родители жениха осыпают новобрачных «к жизни, к богатству», а молодые и «шафер» могут одаривать конфетами тех, кто присутствует.
Своего рода «паспортом» локальной традиции служит и терминология. Обряд, закрепляющий договоренность о свадьбе, повсеместно именуется «богомоленье» («богомолье», «Богу молиться») или «рукобитье». В Цевельской волости Бежаницкого района бытует особое название — «барыши» («запивали барыши»). На северо-западной окраине ареала встречается термин «заручины», но в северных волостях Пустошкинского района он закреплен уже за другими действиями, происходящими в доме невесты накануне свадьбы. Второй (послевенечный) день свадьбы в западной части традиции называется «хлеби́ны», а в восточной, по Ловати, — «отводины».
К редким, но показателям особенностям относится выражение «медведицу подымать» — так обозначают обряд, заключающийся в выводе молодых из отдельной горницы к общему столу или в утреннем «подъеме» молодоженов второго дня. Это название зафиксировано в Черпесской волости Великолукского района, на Ловати.
Свадебные чины также имеют свои локальные именования. Младший спутник жениха, сопровождающий его, в деревнях по Ловати называется «подкняжник», в других местностях Локнянского района чаще — «шафер», а в Самолуковской и Крестиловской волостях — «подшапошник». Старшего брата или крестного отца жениха, ведущего «князев поезд», почти повсеместно называют «дружко», но в северных волостях Великолукского района употребляются варианты «подкняжий», «подкняж», «подкнязь».
Существуют и локальные названия обрядового хлеба, необходимого при благословении и наделении: в ловатских деревнях он известен как «курник» (иногда с добавлением значения «советник»), а в Новосокольническом районе — как «надельный хлеб». Женский обрядовый головной убор в большинстве случаев называется «повой», «повойник», но в Букровской волости Великолукского района встречается сравнительно редкое для Псковщины название «сорока».
Последовательное описание основных этапов обряда
Процесс сватовства занимал несколько дней. Если жених или его семья сомневались в согласии девушки, он мог заранее попросить тетку или другую родственницу получить от невесты «задаток» — платок. Такой знак считался негласным согласием, и только после этого сваты отправлялись в путь. В сваты ехал либо сам жених с отцом или матерью, либо один из родителей с помощником, иногда приглашали и местного колдуна. Сватовство почти всегда происходило вечером. Сватов наряжали: через плечо могли перекинуть полотенце, украшали коней, вешали на дугу колокольчики.
В момент выезда один из домашних бросал вслед сватам валенок или «отопок» — чтобы дело завершилось удачно. Войдя в дом невесты, сват нарочно задевал кочергу и ухваты у печи, чтобы те с грохотом упали на пол, и громко приговаривал: «Здравствуйте! Валитесь, крюки, ухваты, а мы приехали в сваты». Сватов не пропускали дальше центральной балки потолка — «слеги», «матицы»: они садились напротив двери и начинали разговор намеками, притчами, шутками, избегая прямых формулировок. Зимой сваты приезжали в тяжелых тулупах, и существовал обычай «парить жениха» — родители невесты не предлагали снять тулупы, пока договор окончательно не будет заключен.
После предварительных переговоров сватов усаживали за стол, угощали, поили чаем из самовара; если разговор складывался удачно, жених ставил на стол бутылку вина. Это застолье в ряде деревень называли «запивки». Затем родители невесты — иногда только отец — отправлялись «место глядеть», то есть осматривать хозяйство жениха. Если увиденное их не устраивало, от свадьбы отказывались, и дело «расстраивалось».
Через три–пять дней после сватовства устраивали «богомоленье» — «богомолье», «рукобитье», а местами «барыши». К этому времени решение о браке уже должно было быть окончательно принято. На богомоленье приезжали родители жениха, ближайшие родственники и сам жених. Все становились лицом к иконе, жених и невеста рядом со своими родителями, зажигали свечи, молились, трижды кланялись до земли. Потом жених и невеста целовали икону, родители благословляли их поцелуями. После молитвы всех сажали за стол, жених привозил вино.
На богомоленье происходил обмен подарками: родители жениха вручали деньги, мать невесты дарила свекру ткань на рубаху, свекрови — плат, самому жениху — рубаху, девушкам-родственницам — отрезы на платье. Обязательным считался дар в виде вязанных узорчатых рукавиц — «исподков» — свекру и свекрови. Здесь же назначали день свадьбы, обычно ближайшее воскресенье через неделю, и договаривались о числе гостей с обеих сторон. Завершался обряд тем, что отцы жениха и невесты надевали «исподки» и «били по рукам» — с этого момента они становились «сватами». Рукавицы надевали специально — «не голыми руками браться», чтобы «к богатству было». После рукобитья невеста и ее мать начинали голосить, невеста падала в ноги родителям и брату.
Период между сватовством и свадьбой был насыщен работой и общением. К невесте каждый день приходили подруги; в доме кипела подготовка приданого. Шили и вышивали полотенца, скатерти, «завесы» на окна, заранее ездили «окна мерить» в дом жениха, вязали цветные узорчатые «исподки», плели пояса, делали головные уборы-«сороки». Эта неделя становилась своеобразным прощанием с девичьей жизнью.
Канун свадьбы начинался с бани. Ее топить поручали старшей боярке. Считалось, что если она будет сильно «колотить» дрова, муж в будущем будет «колотиться», «драться», поэтому поленья складывали аккуратно. Невесту не парили слишком сильно, чтобы «не обпарить», иначе муж будет грубым. Подруги помогали ей одеться, чесали волосы, заплетали косу, иногда две. Выйдя из бани, невеста благодарила подруг поклонами и причитаниями, «давала спасибо за жаркую байню».
Возвращаясь с бани, невеста с боярками останавливалась и кланялась на четыре стороны, «Богу молилась». Иногда по возвращении невеста просила у отца благословения выйти на улицу и «звать родню на свадьбу», сопровождая просьбу голосением. Если невеста была сиротой, она могла остановиться на перекрестке или выйти за деревню, повернуться лицом в сторону кладбища и громким плачем-криком позвать на свадьбу умерших родителей. Если же основная родня жила в той же деревне, невеста с боярками обходила дома, зазывая родственников.
Подойдя к дому, невеста под причитание просила открыть дверь. Хозяева впускали девушек, усаживали за стол, угощали. Невеста «ходила по избе», обращалась к хозяевам в причитаниях, а боярки «икали», поддерживая ее голос. Перед уходом девушки снова голосили, благодарили за угощение. Само шествие по деревне так и называли: «невеста красуется».
В некоторых деревнях, например в Бору на Ловати, особенно выделяли обычай, когда сироту без отца подруги после бани «носили с красой»: невестина «коса» символизировалась решетом, накрытым большим пестрым платком с кистями. Девушки несли его над головой невесты и причитали, а хозяева домов клали на решето деньги.
Возвращаясь домой, невеста с боярками должны были застать дверь запертой. Невеста стучала и голосила, подруги «икали». Мать или отец открывали дверь, но иногда боярка вновь захлопывала ее, оттягивая момент. Лишь затем дверь распахивали окончательно, и невеста, войдя, падала в ноги родителям и снова причитала. В доме собиралась родня, все рассаживались по лавкам. Родители — у стола, боярки стояли, старшая водила невесту под руку по избе: та кланялась в ноги отцу, голосила, а боярка старалась ее утешить. В какой-то момент начинали плакать и причитать всем домом — мать, сестры, братья, другие родственники.
В ряде деревень северных волостей Великолукского района, а также в Гоголево Локнянского района, вечерний цикл в доме невесты был особенно развернут. После обхода избы и благодарностей родителям за «красоту и волюшку» невесте «чесали голову», затем, накрыв большим платком, вновь водили по избе и благодарили за «расчесанную буйную головушку». В финале невеста с причитанием передавала «девичью красу» — ленты — младшей сестре.
После этого начиналась вечерина. Боярки усаживали невесту за стол, вокруг собирались девушки. На стол ставили украшенную бумажными цветами и тряпочками елку, разносили угощение. Если невеста была сиротой, старшая боярка начинала хоровое причитание, и все плакали. Затем женщины пели «вечеринские» песни («При в кануне часа вечера», «Бежит речка, не сколохнется», «Вечер, вечер вечариначка» и другие), а невеста продолжала голосить. На вечерину могли приехать жених с «шафером» или «подкняжником»: жених дарил невесте деньги «на слезы», привозил угощение и конфеты; невеста вручала ему рубаху для венчания и «исподки» его брату и друзьям.
В деревнях по Ловати в этот вечер в доме невесты пекли «курник» — иногда простой пирог из белой муки, иногда пирог с запеченной внутри курицей или гусем. Утром в день свадьбы этот курник лежал на столе, а крестная мать («свашка») заворачивала его и везла в дом жениха. Накануне свадьбы из дома невесты отправляли приданое: «сундук везут», «кроватное везут», «добро». При укладке приданого под матрац прятали полотенце или платок либо перевязывали постель поясом — тайный подарок тому, кто будет застилать кровать в доме жениха.
Женщины со стороны невесты ехали «обряжать избу» жениха: развешивали полотенца по стенам, «завесы» вокруг кровати и на окнах, набивали соломой матрац, раскладывали перину, подушки, одеяла так, чтобы всё приданое было на виду. За эту работу родители жениха накрывали угощение. Утром в день свадьбы односельчане приходили «смотреть приданое».
Утро венчального дня начиналось с плача. Мать будила невесту с причитаниями. На заре боярки вели невесту под руки по улице, накрыв ее большим красивым платком. Так они «прикликали породу» — созывали родню, обращаясь в голосениях к умершим и живущим далеко родственникам. Вернувшись, боярки у дома снова просили родителей открыть дверь, а сирота-невеста особенно громко «кричала, плакала».
В доме собирались родственники. Невесту сажали на хлебную квашню посреди избы, перед столом. Она сидела, согнувшись, накрытая платком или скатертью, и причитала, пока боярки пели. Первыми подходили отец и мать: снимали платок, чесали ей голову гребнем или щеткой для льна, оставляя гребень в волосах или кладя щетку на квашню. В некоторых местах именно в этот момент начиналось наделение: деньги клали в подол, в решето-«красу» перед невестой или в тарелку на коленях. Невеста обнимала каждого, голосила, благодарила.
Затем невесту одевали в подвенечный наряд, на голову возлагали восковой венок («цветы») и фату. Косу заново не переплетали, только перевязывали лентой. Старшая боярка усаживала невесту за стол рядом с подругами, начинался обряд наделения со стороны родни. На стол клали «надельный» хлеб, накрытый платком или полотенцем, — на него складывали деньги; там же стояла украшенная елка. Боярки «прикрикивали» родню — по очереди подзывали отца, мать, братьев, сестер, соседей. Родители благословляли невесту хлебом, солью и иконой: трижды обводили хлеб и соль вокруг головы или крестили над ней. Родная и крестная мать надевали нательные крестики и голосили вместе с невестой. Все, кто подходил наделять, благословляли по той же схеме. Отец или крестный стояли у стола, угощая вином тех, кто оставлял деньги. В доме жениха в это же время происходило свое наделение: мать «приглашивала» по жениху, женщины пели обрядовые песни, благословляли будущего мужа.
Особенно выделяется момент встречи женихова поезда. В локнянско-ловатской традиции это часто сопровождается выходом невесты и боярок на улицу с «красой». Решето, покрытое большим шелковым платком с кистями и перевязанное лентами, боярки держат над головой невесты, сопровождая хоровым голошением. Иногда несколько решет несут братья невесты или подруги. Боярки и невеста, взявшись под руки, стараются уйти от поезда жениха, отвернуться к нему спиной. Жених должен так направить коней, чтобы выехать навстречу и «догнать» невесту; иногда он и «шафер» слезают с коней, чтобы успеть.
Когда поезд жениха окружает шествие, боярки останавливаются. Жених или «шафер» подходит и «выкупает красу» — кладет на решето деньги, баранки, конфеты, а брат невесты поднимает решето выше, мешая достать. После выкупа все идут к дому невесты. Боярки с невестой спешат за стол, а жениха у крыльца встречают родители с хлебом-солью и иконой.
В доме жених должен «выкупить невесту» и ее «место» у боярок. В некоторых деревнях Великолукского района «подкняжий» или сам жених может незаметно перебросить шапку или кнут через головы боярок на место жениха или в невесту: если исподтишка удается, место уступают без выкупа. В Локнянском районе и части Великолукского завершение выкупа сопровождается обрядом осыпания: жених бросает бояркам конфеты, орехи, деньги, а они в ответ — жито или горох.
Рядом с невестой на скамью могут посадить младшего брата или сестру, «косу резать»: жених или дружко должны заплатить за «выкуп косы». Боярки прикалывают цветы на грудь молодым мужчинам из поезда жениха, а те благодарят их деньгами. Старшая боярка выводит невесту к жениху, их «сводят в одно место»: жених и невеста берутся за руки и целуются. С этого момента на всей свадьбе они должны держаться вместе, «рука по-за рукой», чтобы «в жизни не разойтись». Дружко ведет молодых кругом стола и усаживает: жених — ближе к переднему углу стола, справа от него — «подкняжник», затем крестный отец («тысяцкий»). Слева от жениха — невеста, рядом с ней сестра или боярка и крестная мать-«свашка». За столом собирается «порода» жениха — все свадебные гости.
Как только молодых усаживают, родители благословляют их. Женщины или старший мужчина начинают песню «Баслав, Боже, Боженька, свадьбу играти, Боженька». Запевала встает у стола, крестится, заводит песню и трижды хлопает двумя пирожками, которые потом ломают и раздают певицам. В ряде деревень еще до венца в доме невесты происходит наделение со стороны «женихова поезда»: отец и мать жениха приходят с хлебом и иконой, дарят нательные кресты; жениху крест надевает отец, невесте — мать. Перед началом наделения на стол ставят ведерко с пивом и кружки, невеста накрывает его вышитой салфеткой или полотенцем — этот дар забирает пивовар или дружко. Гости, подходящие наделять, получают от дружки кружку пива и стакан вина. В старых записях отмечали, что до венчания в доме невесты вместо обильного угощения подавали главным образом напитки.
За столом звучат величальные песни «князю» и «княгине» и гостям. Тому, кого величают, полагается отблагодарить певиц деньгами и угощением. Женщины могут плясать «кружком» — ходить по кругу, то боком, то спиной, размахивая руками и «приухивая». Когда жених выводит невесту из-за стола, девушки снимают скатерть и перекидывают ее через головы выходящих за порог, «на улицу», чтобы и другие девушки скорее вышли замуж. После этого родителей невесты и жениха просят благословить молодых «под венец». Первым из дома выходит дружко, ведет жениха, а тот — невесту. Когда поезд готов, дружко или крестный с иконой крестит первого коня и трижды обходит с иконой всех лошадей по кругу. К венцу жених и невеста едут порознь. Вслед им бросают жито, овечью шерсть — «к богатству и сытости».
Сам обряд венчания совершается по церковному чину. Венцы держат «шафер» и «шаферица». После венца молодые могут немного «покататься» по деревням. У дома жениха их на улице встречают женщины с песнями. Родители выносят хлеб-соль, поздравляют, целуют, вводят в дом. В некоторых деревнях именно здесь происходит обряд осыпания зерном, хмелем, конфетами: новобрачных осыпают «к жизни, к богатству». Особое значение придают первому шагу через порог: родители поднимают хлеб, и молодые проходят под ним; невеста старается войти первой, правой ногой.
Перед общим застольем молодых заводят в другую половину избы — «закармливают» отдельно. За общим столом жених и невеста почти не едят и не пьют, хотя перед ними ставят посуду. В отдельных местностях особенно ценят обряд «медведицу подымать»: когда молодые находятся в соседней горнице, гости собираются у стола, ждут. Вскоре несколько женщин идут туда: «Пойдем, медведицу подымать!» Одна бьет по полу двумя лучинами так, чтобы щепа взлетела вверх; после этого крестные выводят молодых к столу.
Здесь же совершается обряд «окручивания» молодицы. Крестная мать снимает с нее венок, заплетает волосы в две косы, укладывает их сзади и надевает повойник — обрядовый чепец с завязками. В Новосокольническом районе в этот момент молодую пару закрывают большим платком, который держат двое со свечами, так что окружающие не видят, как покрывают голову. За свадебным столом блюда подают по очереди: холодец, щи, суп или лапшу, капусту, картофель с мясом, разные каши, блины с маслом, яичницу, молоко, клюквенный кисель, чай с пирогами и печеньем из белой муки. Пиво и водку наливает отец или брат жениха. Посмотреть на праздник приходят и посторонние из деревни — «на глазиху».
Певицы-величальщицы могут во время песен запрыгнуть на лавку, плясать вместе с тем, кому поют. Молодая жена одаривает родителей и родню жениха: свекру дарит рубаху или ткань на рубаху, свекрови — отрез на платье, участникам поезда — рукавицы-«исподки», кисеты, пояса, «породушке» — платки и рукава. Когда к концу застолья выносят последнее блюдо, часто горшок каши, свекровь или хозяйка, которая стряпала, кричит: «Жарко! Руки жгут!» — и нарочно роняет чашку или разбивает ее о пол. В этот момент крестная невесты бросает ей через стол полотенце, повойник или отрез ситца. Гости кладут на этот подарок деньги, свекровь, получив его, пляшет, потряхивая тканью, и поет. После застолья молодых уводят на первую ночь — чаще в дом родственников.
Утром второго дня в дом, где ночевали молодые, приходят родственники или односельчане и «будят» их, разбивая горшок возле кровати и пританцовывая на черепках. Молодые встают и угощают тех, кто их разбудил. В старых рассказах упоминается суровый обычай: если выяснялось, что невеста «нечестная», на нее надевали хомут или, когда били горшки, стелили рубашку молодицы на полу и плясали по ней. Иногда утром после свадьбы в доме жениха «сорят», а невесту заставляют подметать: она специально метет мусор в красный угол и вешает веник на гвоздь, привязывая к нему пояс. Тот, кто снимет веник и уберет мусор, получает пояс в подарок.
В доме жениха устраивают утреннее застолье, там едят «курник» — пирог, испеченный накануне в доме невесты. Молодуха дарит подарки новой родне: платки, пояса, кисеты. Затем молодые вместе с родителями и ближайшей родней жениха едут в дом невесты «на хлеби́ны» или «на отводины». Родители невесты накрывают стол почти так же, как в день свадьбы. Песен здесь обычно не поют, гости могут остаться с ночевкой. Важным моментом иногда считается и первое посещение бани молодыми в доме жениха: их сопровождают женщины с песнями и пляской. Поскольку свадьбы часто приходились на зимний мясоед, на Масленицу молодые обязательно приезжали к родителям невесты и катались в санях по деревням.
Музыка обряда
В довенечных обрядах решающую роль играют хоровые и сольные причитания. Они сближают локнянско-ловатскую традицию с севернорусской, и по интонации, и по структуре напевов. В западной части Локнянского района и на прилегающих территориях Бежаницкого и Новосокольнического районов распространен один из вариантов напева хоровой причети, характерный для широкой зоны центральной Псковщины. Для него типичны развитая, подробно распетая мелодическая линия, ровное произнесение слогов, стиховая организация и устойчивый слого-ритмический рисунок с опорой на тонический принцип: в строке обычно 13–14 слогов и три основных ударения.
Другой тип напева хоровой причети распространен в деревнях по Ловати — в Подберезинской волости Локнянского района и в Черпесской и Марьинской волостях Великолукского района. Его отличает особая форма исполнения, когда к сольному голошению старшей боярки или самой невесты присоединяется хор девушек на протяжную гласную «и» — они «икают», «приикают», «воют». Сольный голос несет текст и декламационную линию с паузами, связанными с «перехватывающим дыханием» плача, а хоровая подводка создает непрерывный звуковой фон. В итоге напев звучит одновременно в двух слоях — словесно-декламационном и чисто вокальном. Эта форма свидетельствует о глубокой укорененности местного стиля и одновременно обнаруживает связи с центральнопсковской и средневеликорецкой традициями, где встречаются похожие формы безтекстовой вокализации (так называемое «вожоканье»).
Сольные свадебные причитания — невесты, ее матери, подруг — по интонации близки к похоронным голошениям. Напевы отличаются большим разнообразием, совмещают плачево-повествовательное и возгласно-просительное начала. В отличие от хоровых, композиция сольных напевов подвижна, строится по тирадному принципу, ритмика подчинена живому «говору нараспев» с нерегулярной, иногда троичной пульсацией. Организующим принципом становится тоническая система с фразовыми акцентами, выполняющими роль опорных точек. В ладовом отношении часто используется трехзвучие в пределах кварты, но вообще ладовые модели варьируются и зависят от эмоционального состояния исполнительницы.
Свадебные песни и припевки составляют значительный пласт музыкальной традиции локнянско-ловатской свадьбы. Особый интерес представляет группа песен плачево-повествовательного характера, построенных на вариантах слого-ритмической модели тонического девятисложника. Эти напевы связаны главным образом с подготовительными обрядами: прощанием невесты с домом и родителями, благословением сироты, расставанием с «красотой», а также с мотивом «припевания жениха» девушке. Одни из этих напевов обнаружены лишь в отдельных волостях, другие имеют широкий ареал и прослеживаются в песенных традициях новгородского происхождения.
Важное место занимают обрядовые песни «Бласлави, Боже, Боженька» и «Сокола, солетайся», которые сами исполнители называют «блаславлёной» и «надельной». Они звучат в ключевые моменты — при благословении и наделении невесты и жениха перед венцом или сразу после него, когда молодых «сводят в одно место» и ведут за стол. Это самостоятельные, мелодически развитые формульные напевы, относящиеся к числу наиболее самобытных явлений локнянско-ловатской традиции.
Связь с западно- и центральнопсковскими традициями проявляется и в особой форме величания гостей за свадебным столом, сохранившейся главным образом в Подберезинской и Черпесской волостях по Ловати. Певицы «обыгрывают поезд»: поочередно величают в песне «князя», «княгиню», всех участников «князева поезда», родню невесты — «невестин поезд». После основного величания исполняют быструю плясовую припевку, адресованную конкретному гостю. Так формируется своеобразный песенный цикл, в котором сложный по структуре напев многократно повторяется, чередуясь с быстрыми плясовыми мотивами и всеобщей пляской.
Для локнянско-ловатской традиции характерен и доминирующий свадебный формульный напев, на который поются около тридцати разных текстов. Он имеет сложную строфическую композицию из четырех стиховых строк, объединенных непрерывным мелодическим развитием; в основе лежит тонический семисложник. Варианты этого напева известны в печорской и гдовской свадебных традициях, при этом локнянский вариант особенно близок великолукскому. Отличительный признак локнянско-ловатских версий — большая распетость и замедленность движения, создающие особое «растянутое» звучание. Северная и западная границы распространения локнянско-ловатской традиции в целом существенно совпадают с ареалом этого напева; на юге и востоке его распространение выходит за пределы рассматриваемой зоны.
Второй по значимости формульный напев строится на силлабическом слого-ритмическом периоде и также является политекстовым: на нем исполняют свыше двадцати текстов, большинство которых символически обобщают происходящие в момент исполнения обряды — отправление жениха за невестой, встречу поезда, соединение молодых за столом, отправление к венцу. Многие тексты имеют величальный характер, один из сюжетов — прощание невесты с красотой («Жар горит, жар горит на высокой горе»). Этот напев тесно связан с заклинательной функцией, что соответствует его стилевым особенностям. Центр его распространения приходится на Подберезинскую волость Локнянского района и Черпесскую волость Великолукского района; здесь его значение особенно велико. В некоторых деревнях Великолукского района бытует выразительный вариант этого напева с безтекстовой подводкой на «о-о-о» и четкой возгласной интонацией.
Другие свадебные песни и припевки, встречающиеся на рассматриваемой территории, по своим типологическим признакам ближе к общему фольклорному фону Псковской области и Северо-Запада России в целом. Характерен набор свадебных припевок: хотя по происхождению многие из них общеизвестны, в локнянско-ловатской среде они приобретают яркие особенности исполнения — непременная пляска всех поющих, прыжки на лавку того, кому адресована припевка. Для бежаницкой свадьбы показательно включение в застолье необрядовых хороводных песен и плясок: женщины пляшут «кружком», размахивают руками, «приухивают».
Важной частью обрядовой поэтики становятся развернутые диалогические приговоры дружки и боярок при выкупе невесты — живые речевые сценки, составляющие одну из наиболее ярких страниц локнянско-ловатской свадьбы.
Современное состояние традиции
По имеющимся материалам, полноценная картина современного бытования локнянско-ловатской свадебной традиции не прослежена. Экспедиции последних десятилетий фиксируют главным образом отдельные воспоминания старшего поколения и фрагменты обрядов. Это позволяет говорить о сохранении ряда мотивов и образов в культурной памяти, но не дает оснований с уверенностью судить о том, насколько описанный в записях комплекс продолжает жить в современной практике.