Костромской обряд окликания молодых «вьюнец»

   На территории нынешней Костромской области, прежде всего в поунжских селениях, вплоть до конца XX века бытовал особый весенний обряд — обход дворов молодых семей, вступивших в брак в мясоед или в течение предшествующего года. В отдельных деревнях эта традиция жива и сегодня. В первое воскресенье после Пасхи с рассвета по деревне начинали бегать дети и у окон домов, где жили новобрачные, выкрикивали и пропевали обращённые к ним песенки — «Молодая молодица». За своё «окликание» ребята ожидали угощения: раньше им подавали куличи и крашеные яйца, сейчас чаще ограничиваются покупными сладостями. Если молодые медлили с одариванием, дети отвечали короткими озорными припевками с шуточными угрозами. Позже к детской ватаге присоединялись подростки и молодёжь, а после обеда в окликаниях участвовали уже взрослые. Сначала пели на крыльце, затем хозяева приглашали окликальщиков в дом и сажали за стол. Репертуар взрослых заметно отличался от детского и юношеского: тексты становились длиннее и образнее, мелодии — более распевными и сложными. В традиционном представлении именно такое окликание завершало послесвадебный обрядовый цикл.

   Вьюнишный обряд и связанные с ним песни неоднократно записывались экспедициями Российской академии музыки имени Гнесиных в самых разных уголках Костромской области — как в поунжских, так и в волжских районах. При всей архаичности комплекса обрядовых действий он по-прежнему сохраняется в живой практике. В каждом селе окликание молодых, то есть исполнение предназначенных только им песен, было привязано к строго определённой календарной дате. Это позволяет рассматривать вьюнишный обряд как элемент годового цикла и включать его в систему костромских весенних обходов дворов на Сороки, Средокрестье, Вербное воскресенье и Егоров день. Одновременно публичное окликание молодых венчает послесвадебные ритуалы, публично утверждая новый статус супругов и закрепляя их включение в иную, уже семейную, возрастно-социальную группу.

   Как правило, окликали все пары, сыгравшие свадьбу в мясоед текущего года или чуть раньше; делалось это обычно в первую субботу и/или воскресенье после Пасхи: «А в первое воскресенье после Пасхи — Вьюнцы. И вот у нас в деревне, например, кто женился в мясоед, то вот ходили окликать в этот день. Приходили под окно и пели “Вьюнец”» (Кадыйский район). В разных частях области первое воскресенье после Пасхи носит разные локальные названия, которые условно можно разделить на несколько групп. Одни связаны с церковной неделей, начинающейся в этот день: Фомино воскресенье (Макарьевский, Нерехтский районы), Радуница, Радуницы, Радоницы, Рáдошно, Радостноё (Галичский, Сусанинский, Нейский районы). Другие прямо отсылают к названию самого обряда — Вьюнишное, Вьюнишники (Сусанинский, Макарьевский районы), к главному действию — окликанию: Кликушное, Кликунишное (Солигаличский район), Кликуши, Клюканишное (Чухломской район), Кликанишный праздник (Нерехтский район), либо к его центральным персонажам — Молодáвка (Нерехтский район).

   В большинстве поунжских деревень в окликаниях участвовало всё население, но внутри общины люди разделялись на возрастные, а иногда и половые группы, и каждая имела «своё» время для обхода. «А все ходили! Слушайте, раньше так было заведёно: ребятишки окликали накануне, в субботу ходили, к вечеру. Собираемся все ребятишки и вот ходили и пели “Молодая молодица” под окошком, на крыльце. Больше ничего не пели… Подростки в воскресенье, утром рано, когда ещё спят, приходили к дому. Под окошко вставали» (Галичский район); «В субботу окликали ребятишки, в воскресенье — взрослые со своей песней» (Чухломский район); «Окликали молодых взрослые в воскресенье днём: и мужчины, и женщины» (Кадыйский район).

   В Антроповском, Нейском и в части Чухломского и Макарьевского районов непосредственными исполнителями окликания молодых были, как правило, замужние женщины; остальные сельчане в таком случае выступали скорее в роли зрителей. В ряде других мест (Солигаличский, Чухломский, Нерехтский, Сусанинский районы) подчёркивали, что «взрослые окликать не ходили, не было принято», и основная роль отводилась девушкам или неженатой молодёжи, а иногда только детям: «Молодёжь и маленькие это кричали, и их одаривали» (Нерехтский район); «Большинство детки окликали. Взрослые только приходили на угощенье» (Сусанинский район).

   Центром вьюнишного обряда было собственно окликание — исполнение особых величальных песен в честь молодожёнов. В ответ молодая жена обязана была отблагодарить участников обхода, «вьюнишников», угощениями или подарками.

   Детские и подростковые ватаги приходили к дому молодых в субботу вечером или в воскресенье затемно, ещё до восхода солнца. Ребята «подходили под окно молодых, стукали и кричали», а молодая хозяйка прямо из окна одаривала их крашеными яйцами, куличами и другими лакомствами: «Дети-ти маленькие ходят, и их тоже угошшают, что не угостить-то? Раньше тоже окликали, пряников им давали» (с. Кужбал Нейского района). «Сперва в субботу ребятёшки ходили окликать. Им давали по яичку. Они просто так коротенько пели: “Молодая молодица / Подавай наши яица!” Раз пять прокричат, пока не подадут» (Серапихский с/с Чухломского района). «Вот яйца ребятишки собирали у молодых. Яйца разноцветные, но всё больше красные… Мы и в соседние деревни ходили окликать. Вот Зоя вышла и корзину яиц, и корзину пряников вынесла, потому что нас много было, двадцать человек. Яиц, пéчева, пряников, конфет давали» (Судиславский район). «Дак ведь это маленькие пели робятишки. Раз пять прокричат, пока не подадут. Приходится выходить!» (Галичский район).

   Где-то детей угощали не только яйцами и сладостями, но и специальной обрядовой выпечкой. В Галичском районе это были ладышки и казанки, в Нерехтском молодая хозяйка выносила большое решето с баранками и щедро раздавала их всем. Сегодня традиционные гостинцы всё чаще уступают место фабричным конфетам, печенью и пряникам: «Приходится ёй выходить и гостинцев давать. Уж знают и давали. Они в этот день никуда не могли уходить, дома были. Знали, что придут. Выходили на крыльцо и оделяли гостинцами: пряничками, конфетками. Раньше ведь очень редко нам родители покупали, только в большие праздники. Они в сумочки нам клали из тарелки, или с подноса, или из кулька. Такого, чтобы отказывали, не было» (Парфеньевский район). Наряду с угощением иногда вспоминают и денежные подарки: «Приходят под окошко ребята порядошные и дают [им] по пятачку и печенья, или конфет» (Макарьевский район).

   В некоторых сёлах обряд сопровождался дополнительными действиями. Так, в Солигаличском районе детей-вьюнишников могли окатить водой. В Макарьевском малышей, приходивших окликать молодых, приглашали в дом и сажали за стол, угощая лапшой. Считалось, что такое угощение способствует деторождению у молодой пары: «Утром на Вьюнишное воскресенье к молодым приходили дети хлебать лапшу. Много соберётся, сидят за столом, хлебают. Это чтобы дети у молодых водились. Похлёбают, побегают, идут к другим» (Юровский с/с).

   В деревне Ножкино Чухломского района окликанием занимались в основном незамужние девушки. Почти полный рассказ об этой форме обряда сохранился в воспоминаниях М. Ф. Савиновой 1906 г. р.: «А девушки ходили в воскресенье, пели “У Васильева крыльца”. После обедни собираемся вместе и идём петь всем хором. Шли от крыльца [храма] и пели “Выходили милые девушки”, а сами идём парам ручейком. Вот подходим к крыльцу и на крыльце поём. Если хорошо подадут (а за хорошую песню бутылку давали), пели молодой “Ивушку”. Это когда клюканица выходит с матерью. Потом гуляли. Молодые выходят на улицу и все гуляют, потом тоже пели “Выходили красные девушки”, “Вдоль было на улице”. Ну да, давали, давали. Специально ждали, готовили на это дело. Оне уж знают, сидят и ждут. Все припасали, всё подавали. Сейчас не стали уж так, стесняются всё, вроде думают, как попрошайничать пойдём. Деньгам оделяли. Кто яицам, кто деньгам подаст. Свекровь, али кто там выйдет, бабка какая. Кто печенья какого… Вот в фартук собирали. Молодая оделяет их всех яицами. Принесёт корзину яиц. “Ну вот, молодая не выходит, ещё раз пропоём!”». Из этого рассказа видно, что наряду с собственно величальными песнями для молодой четы в обряд включались и местные весенние хороводные песни, которые в целом исполнялись с Пасхальной недели до Петровского заговенья.

   Если к дому приходили замужние женщины, молодая хозяйка должна была впустить их внутрь и посадить за стол: «Это молодых-ту мы крикнём с улицы. Нас впустят, посадят в дом или в терраску, если холодно, и мы окликаём. Приходили часика в четыре замужние женщины со всей деревни. Бывало, что человек 15 соберёмся раньше. Первую песню пели на крыльце, а потом уж за столом» (Нейский район); «Вот все бабы соберёмся да и пойдём. Так и кричали под окошками. А потом выносили угощение или в дом приглашали. Кто как» (Антроповский район); «Женщин пять-шесть вот и сейчас ходим в обед или в одиннадцать часов, когда в двенадцать, когда в час, когда как. Заходили в дом и говорили: “Ну, благословляйте вы, хозяин, молодых окликать!” И разрешают нам» (Макарьевский район).

   В Солигаличском районе взрослых вьюнишников одаривали так: молодая выносила на подносе каждому по стопке вина и по яйцу. Чаще, однако, гостей сажали за заранее накрытый стол: «И бутылки давали, да. И яичек дадут, и печеньица, и пирогов дадут! У кого что есть, то и подавали. Стол собирают про нас. Выносят всего. И вот сидим здесь, выпиваем, кушаем, а потом — песня. Кто чего может. Первую песню пели на крыльце, а потом уж за столом “Научить тебя, вьюница”. Наедимся и пляшем, песни поём. Часа два после этого гуляем. Если пара не одна, то посидим, одну окликнем и дальше пойдём» (д. Терентьево Солигаличского района). В крупных сёлах, где молодых было много, застолье старались не затягивать: «В больших сёлах долго за столом не засиживались. Раньше было много молодых, если везде петь да плясать — до дому не дойдёшь. По стопке выпьем и идём дальше» (Юровский с/с Макарьевского района).

   В Макарьевском районе в ходе вьюнишного обхода замужние женщины могли обрядово «окрестить» молодую жену, вводя её в «бабский» круг: её обливали водой и держали за руки: «А бабы крестили в Фомино воскресенье молодуху в бабскую веру и даже держали за руки» (д. Большие Рымы Макарьевского района).

   Репертуар вьюнишных песен распределяется по возрасту и полу исполнителей.

   Детские припевки, которыми малыши окликали молодожёнов, по структуре и поэтике близки другим детским песням, связанным с обходами дворов. Их не столько пели, сколько выкрикивали под окнами — громко, на одном дыхании, с напряжённой манерой интонирования. В основе напевов лежит квартовый призывный мотив, нередко переходящий в речитатив на одном звуке и ритмичное скандирование текста. В поунжских сёлах Костромской области детские вьюнишные песни по строению весьма однотипны. Обычно они начинались обращением «Молодая молодица! Подавай наши яица (кулица)!», а затем следовали шутливые угрозы в адрес молодухи, чтобы та не оставляла окликальщиков без награды. Такие тексты называли «плохими отпевами»:

Не подашь яица —
Потеряешь (уведём) молодца,
Будешь ветренница.
В хлев запрём,
Помелом припрём
И не выпустим!

   Если же детям всё-таки отказывали в угощении, звучали иные припевки: в них перечислялись «спрятанные» по дому яйца и подчёркивалось, что молодая слишком долго не выходит:

Молодая молодица!
Что ты долго не выходишь,
Или яиц не находишь?
Яица-то в печке,
В маленьком горшечке.

Наши яички
В коробушке,
В голбце, в ящичке,
В печке, в кашничке!

   В разных селениях Костромской области записано множество вариантов подобных шуточно-угрожающих текстов:

…В хлев запрём,
Помелом припрём
И не выпустим!
Жопу вышшолкнём…

… За поле зайдём,
Сарафан разорвём.
Кому клин, кому стан,
Кому весь сарафан!
Кому пуговки литые,
Кому серьги золотые.
Во болоте дуганы
И не вырублены.
У Ивана-то жена
И не выучена.
Учит год, учит два,
А на третий год
Всем по лапоткам сплетёт.
Детки по миру пойдут,
Кошелями затрясут.
Кошели-то чёрные,
Дуганы точёные.

За поле зайдём,
Сарафан разорвём,
Титьки высмотрим!

Молодого уведём,
Старика приведём,
В подклет запрём
И не выпустим!

В амбар запрём,
Яйца выхлопнём!

Завтра к Соли увезём,
На калачиках съедим,
На студененьких,
На зелененьких!

Не подашь два яйца —
Разобьём ворота,
Курочку зарежем,

…В ряку уташшим
И не выташшим!

Придёшь ты на пруд,
Тебе задницу натрут.
Придёшь на колодец —
Тебе задницу наколотят.

А если выйдешь на гору,
Весь колпашник разорву!
А пойдешь ты в лес,
Тебя демон съест!

Выпустим котишша,
Выхватит мандишшу!

Стружек настрогаем,
В манду напихаем.
Наскребём манду
Как сковороду!

…Гроб да могила,
Ободраная кобыла!

Петушка убьём.
Не подашь наши яица —
Ты не ткалья, не прялья,
Не шолковица!

   В Макарьевском районе наряду с «плохими» бытовали и «хорошие» отпевы — благодарственные тексты, исполнявшиеся в ответ на щедрое угощение:

Молодая вьюная
По садику гуляла,
Свежи яблочки щипала,
На белое блюдо клала,
На серебряный поднос.
Кто бы милому поднёс?
Ты покушай милый мой —
Как от нашей молодой.
Что и наша молодая —
Словно яблок, налитая.
Что и наш-то молодой —
Точно яблок, налитой.

   В Нижненейском сельсовете после угощения могли исполнить благодарственную песню «Уж как наша молодица была стряпать мастерица».

   Обычно после благопожеланий, благодарственных припевок или угроз дети и подростки продолжали обход — шли к другим молодым в своём или соседних сёлах.

   Песни, которые исполняли «взрослые» вьюнишники, записаны главным образом на северо-западе области — в Солигаличском и Чухломском районах, а также в приграничных с Нижегородской областью местностях. В отличие от детских, это развернутые песенные формы с устойчивой мелодией; их именно пели, а не выкрикивали. В Солигаличском районе вспоминали: «Взрослые пели “на голос” — не очень тонкий. Идёт новая родня в гости — сёстры, братья. Пели в сенях при открытых дверях. А собирались около 20 человек. Раньше пели только девицы, сейчас — все женщины. Окликали, взойдя на парадное крыльцо: “Ты позволь, позволь хозяин…”» (д. Малое Токарёво).

   По композиции «взрослые» вьюнишные песни в целом родственны детским: в начале звучит традиционное обращение к хозяину с просьбой разрешить окликать молодых, а завершаются песенные тексты требованием вознаграждения — угощения или подарков. Характерным элементом становится припев «Вьюнец молодец, вьюница молодица».

   Наиболее объёмные вьюнишные тексты записаны в Макарьевском и Кадыйском районах; здесь встречаются целые песенные циклы. В макарьевской традиции центральным мотивом становится образ «трёх угод» во дворе. После первой песни следовало своеобразное наставление для молодухи: как «в чужих людях жить», как вести себя со свёкром, свекровью, золовками и деверем. Затем исполнялась песня, адресованная уже молодому мужу.

   Детские вьюнишные песенки, обращённые прямо к молодому мужу, записывались значительно реже и обычно имеют форму коротких формул:

Молодой молодец,
Выходи на крылец,
Выноси пару яец! (с. Парфеньево)

   По свидетельствам этнографов, сходные по функции песни бытовали не только на территории Костромы, но и в уездах бывшей Костромской губернии, ныне входящих в состав Нижегородской и Ивановской областей (Ветлужский, Варнавинский, Воскресенский, Юрьевецкий, Кинешемский районы), а также в ряде уездов Владимирской и Ярославской губерний.

   На вопрос «Зачем окликали молодых?» в Макарьевском районе отвечали так: «У нас есть такая поговорка про молодых: “Если не окликанные, комары заедают”. Обязательно на лето надо было окликать. Это обычай старинный. Окликали для того, чтобы семья была лучше, прочнее» (Ильинский с/с). Таким образом, общий обход и окликание выполняли функцию ритуального подтверждения брака и коллективного пожелания благополучия новой семье.

   Вьюнишный обход завершал послесвадебный цикл, в целом направленный на окончательное утверждение нового статуса не только молодых супругов, но и их родни. В Кадыйском районе, например, существовал обычай: в первое воскресенье после Пасхи родня жениха принимала у себя родственников невесты, а в следующее воскресенье, в день Жён–мироносиц, уже родители молодухи устраивали ответный пир: «В этот день вся родня невестина ходила к жениховой родне в гости. А в следующее воскресенье после Вьюнца — Жёны–мироносницы. То уж женихова родня ходила к невестиной родне в гости. Только гостили. Никаких там особых песен, пели любые. Только на Вьюнец пели особые песни» (Кадыйский район). Видно, что вьюнишный обряд вплетён в систему взаимных визитов и угощений между родственниками, породнившимися через брак, и такие встречи растягиваются на весь первый год после свадьбы.

   Поэтические тексты вьюнишных песен

Ой, вьюница, ой молодая, ой.
Ищё дома ли хозяин со хозяюшкой, ой?
Благословляйтё ты хозяин молодых окликать, ой.
Ой, вьюница, ой молодая, ой.

Молодых окликать, по именью величать.
Ой, вьюница, ой молодая ох.
Уж как есть у тя хозяин три угоды во дворе.
Ой, вьюница, ой молодая, ой.*

Уж как первая угода — есть тесовая кровать.
Есть тесовая кровать, ножки точеныя.
На кровати тесовой лежит перина пухова.
На перине пуховой лежит подушка парчева.
На подушке парчевой лежит вьюнец–молодец.
Лежит вьюнец–молодец с новобрушной со своей.
С новобрушной со своей, со Галинушкой–душой.
Со Галинушкой–душой да со Ивановной.

Как вторая–то угода белоярыя пчелы.
Белоярыя пчелы сладкой мёд несли.
Сладкой мёд несли ко вьюнцу–молодцу.
Ко вьюнцу–молодцу с новобрушной со своей.
С новобрушной со своей, со Галинушкой–душой.
Со Галинушкой–душой да со Ивановной.

Уж как третья–то угода — соловей гнёзда вьёт.
Соловей гнёзда вьёт, малых детонёк ведёт.
Малых детонёк ведёт ко вьюнцу–молодцу.
Ко вьюнцу–молодцу с новобрушной со своей.
С новобрушной со своей, со Галинушкой–душой.
Со Галинушкой–душой да со Ивановной.

Как вьюнец–молодец по синечкам ходит, по новым гуляет.
По новым гуляет, в гусельца играет.
В гусельцы играет, жону утешает:
— Ты не плачь-ко, не плачь, моя молода жена!
Я не силой тебя брал, не уводом увёл.
Уж я в батюшке твому сватовей засылал.
Перед матушкой твоей да уж я спину гнул.
А уж после–то тово я и сам залезал.

Мы не воры пришли да не разбойнички.
Мы пришли певцы–окликальщички.
Окликальщички да величальщички.
Не подкатывай деревца кипарисовые.
Ты бери–ка, бери свои золоты ключи.
Отпирай–ка, отпирай да лакованныя ларчи?
Оделяй–ка, оделяй да нас певцов–молодцов!
Хоть по денежке да по копеечке,
Хоть по рюмочке винца да по стаканчику пивца!
Уж как сверх–то тово да по красному яйцу!

*далее рефрен опускается.

Макарьевский р–н, д. Большие Рымы. Пели: Кудрявцева Е.Н. (1910), Назарова А.О. (1910), Савинова Е.Г. (1910), Анисимова Н.А. (1905). Запись 1979 года.

Научить тебя вьюница,
Как в чужих людях жить?
Вьюнец–молодец,
Вьюница–молодица.

Как в чужих людях жить,
Свёкру–батюшку служить?
Вьюнец–молодец,
Вьюница–молодица.

Как свекрови услужить?
В избу дровец наносить.
А как свёкру удружить?
На ключ по воду сходить.

Как золовкам услужить?
Русу косу расчесать.
А деверю услужить —
Пару коней запрягить.

А как мужу услужить?
Чаще банюшку топить,
С собой париться зовить.

Черпачок точёненький,
Водичка кипячёная.
Веник мяконький,
Кутик гладенький.

Макарьевский р–н, с. Нежитино, Сафонова А.И. (1903). Запись 1979 года.

Ой мы по улице идём, да
Мы по широкой идём, да.
Молодая да ты вьюная, да.

Ты позволь–ка нам хозяин,
Прикажи–ка, господин, да.
Молодая да ты вьюная, да.*

В часту лесенку взойти, да
Во колечко побричать, да
Молодую взвеличать, да.

Что и Анна молодая,
Что Михайловна вьюная.
Что Иван–то молодой, да
Николаевич вьюной, да.

Что и наша молодая
В зеленом саду гуляла,
Сладки яблочки щипала,
На белое блюдо клала, да.

На серебряный поднос, да
Кто бы милому поднёс, да?
— Ты покушай, милый мой,
Как от нашей молодой.

Что и наша молодая —
Словно яблок налитая.
Что и наш-то молодой —
Точно яблок налитой.

Выходи–ка молодая
На парадное крыльцо,
Выноси–ка молодая
Нам по пряничку,
По стаканчику пивца,
На закуску пирога!

Галичский р–н, д. Футятино. Пели Козырева П.М. (1904) и Смирнова А.М. (1912). Запись 1981 года.

Как у нашего вьюнца были три сестрицы.
Как у нашего вьюнца были три сестрицы.
Вьюнец–молодец.

Были три сестрицы — красные девицы.
Вьюнец–молодец.

Старшая сестрица на двор выходила.
На двор выходила, коня выводила.
Средняя сестрица коня оседлала.
Коня оседлала, на коня сажала.

Младшая сестрица вьюнца выспрашала:
— Куда вьюнец едешь, ты куда поедешь?
— Еду я поеду на вой воевати.
На вой воевати, из ружья стреляти.

— Когда вьюнец будешь, ты когда прибудешь?
— Буду я прибуду до Петрова говенья.
До Петрова говенья на первую неделю.

Реки разольются и подсохнут грязи.
Травушку подкосят, жнивушку подрежут.

Утром на зореньке тесть зятя будит:
— Ты вставай-ко, зятюшка, ты вставай–ка, батюшка!
Блины напечёны, вино накурёно.
Вино накурёно, пиво наварёно.

Пришли бабы окликать, нам пора их оделять.
Этим окликушам — по стаканчику вина.
По стаканчику вина, пива по–другому.

По поличке в кашничке три десятка красненьких.
Дайте наши яйца, дайте наши красные!

Баня у нас новая, топится, готовая.
Черпачок–то новенький, новенький, точёненький.
Веничек зелёненький, зелёненький да мяконький.
Кутничек тесовенький, тесовенький да гладенький.

Ступа наша новая, новая, моховая.
Пестик–то точёный, кончик золочёный.
Скидывай, вьюнец, порты да всю ноченьку толки!

Кадыйский р–н, с. Столпино. Пела Васильева Е.Г. (1918). Запись 1997 года.