Свадебный обряд, песни и причитания на реке Устье Архангельской области
Устьянская свадьба — одна из локальных разновидностей севернорусского свадебного комплекса, где центральное место занимают причитания невесты и её подруг. Поэтому довенечный цикл здесь особенно протяжённый, драматичный и эмоционально насыщенный. Свадебные песни-припевки в устьянской традиции выполняют прежде всего величальную функцию и звучат в основном за столом, во время «пирования».
По строению и содержанию устьянский свадебный обряд типичен для Русского Севера. Он делится на несколько основных этапов:
-
период сватовства (сва́таньё, угово́рка/угово́ры), который мог растянуться до двух недель;
-
предсвадебный срок (неделя, срок, «невеста на сроку́ сидит», «невеста неви́стит») продолжительностью от одной до шести недель;
-
канун и утро свадебного дня в доме невесты;
-
венчание;
-
свадебное застолье и обрядовые действия в доме жениха;
-
хли́бины — поездка молодых в дом невесты через один-два дня, обрядовое завершение свадьбы.
Основная смысловая и эмоциональная нагрузка сосредоточена в довенечной части. В музыкальном плане она наполнена сольными причитаниями невесты, хоровыми причитаниями девушек-подруг и свадебными песнями (припевками), исполняемыми на устойчивые обрядовые напевы.
ПЕРИОД СВАТОВСТВА
-
Хвалили невесту
На Устье свадьбы чаще «играли» зимой; свататься начинали после Рождества. Если в деревне знали, что семья решила женить сына, к ним могла заглянуть женщина и «прорекламировать» понравившуюся девушку, советуя взять её в жёны:
«Вот невеста — хоро́шу девку хвалят: “Катя девка хорошая, здоровая. Престь уми́ёт, ткать уми́ёт, на работу красная!”».
-
Залог от невесты
До официального сватовства парень мог попросить у девушки залог — репсовый платок, который служил знаком: отец, мол, согласится отдать её за него. Так поступали женихи, не уверенные в исходе сватовства:
«Залог отдавали, залог. Выпросит парень, скажет: “Я сва́татьце не сми́ю, тебя не отдадут. Дай залог!”».
-
Сватовство, сва́таньё
В сваты обычно ходил кто-то из ближайших родственников жениха — чаще всего мать или отец. В Прилуках существовала примета: когда отец отправлялся сватать невесту, мать должна была снять с себя женский головной убор (самшу́ру) и бросить ему вслед, «впрово́дку», чтобы сватам не отказали.
На сва́таньё родителей невесты могли позвать кого-то из её родни — брата, сестру, тётю.
Сват, входя в дом, здоровался, ставил на стол четверть вина и садился на прихо́жую лавку вдоль пола (вдоль половиц, а не поперёк), приговаривая: «Я за хорошим делом пришёл, за свата́ньём». Иногда цель визита сразу не озвучивали: «Идём мы к вам чаю попить», — но на стол при этом клали связку калачей.
Мать невесты звала гостей за стол словами: «Незваные, нежда́ны, с цем Бог послал». Невеста в этот момент не причитала, а занималась угощением: ставила самовар, накрывала на стол, разливала чай. Её согласия обычно прямо не спрашивали — решение принимали родители, иногда вопреки её желанию: «Отец отдаст, дак пойдёшь!»
Согласие закреплялось тем, что родители пили принесённое сватом вино и договаривались о дне угово́рки. Если позже жених всё-таки получал отказ, родня невесты должна была вернуть вино или возместить его стоимость.
Если девушка оказывалась беременной, сват добивался приданого (мешки зерна, телушка и т. п.), даже если жених и был отцом ребёнка.
-
«Смотреть житьё»: осмотр дома жениха
Мать невесты шла в дом жениха, чтобы оценить хозяйство. Если увиденное казалось ей недостаточным или неблагополучным, сватам могли отказать.
-
Угово́рка (на Нижней Устье — рукобитье, просватки, пропоины)
На Средней Устье окончательное решение принималось на угово́рке, которую чаще назначали на воскресенье — обычно через две недели после сватовства. В дом невесты приходили родители жениха и сам жених; собиралась родня невесты.
На угово́рке договаривались о дате свадьбы. Матери обсуждали, кому и какие дары должна приготовить невеста: отцу жениха — рубаху и штаны, матери — сарафан, рубаху и платок, сёстрам — по рубахе и платку, братьям — по рубахе. Невеста или её мать приносили сундук, показывали ткани (пестрядь), простыни, цока́ны/пла́ты — это называли: «да́ры смотрят», «да́ры вы́смотрят». Мать жениха могла отказаться от самотканых даров и потребовать купленные в лавке, а могла, пожалев невесту, сократить их количество. Иногда прямо на угово́рке с участием матери жениха кроили будущие дары.
Отцы жениха и невесты решали, кто и сколько будет варить пиво к свадьбе, а также сколько гостей придёт с каждой стороны.
Для утверждения договорённости молились Богу. Невеста ставила самовар, поила гостей чаем; все угощались вином.
Невеста могла причитать, укоряя мать за поспешное решение: «Не топи ты, матушка, свичку воску ярово».
На Нижней Устье этот этап называли рукобитьем (просватки, пропоины) и проводили иначе. В доме невесты столы отодвигали, жених приносил бутылку и усаживался в одной избе, а девушки с невестой — в другой. Невеста причитала:
Да как сего день, сегодне,
Эй, да воскресе́ниё све́тлоё,
Да всех людей просветлило,
Одну миня прослезило…
После этого причета жених выходил из-за стола, переходил в комнату, где причитала невеста, выводил её и ставил рядом с собой. Отец и мать благословляли невесту иконой. Жених и невеста угощали девушек вином: невеста держала поднос с рюмкой, жених наливал. Затем жених возвращался к себе за стол, а невеста причитала: «Да пропила, прокушала да я свою буйну голову».
Потом невеста выводила девушек на улицу — «кадре́ль играть». Она причитала: «Вы, мои голубушки, да милые подруженьки, да спойте, спойте, любушки, да мне весёлу песенку». Девушки затягивали «Молодость», и начиналась вечерина.
-
Вечерина
На Средней и Нижней Устье в этот день устраивали вечерину. К невесте приходила молодёжь с гармоникой; девушки закрывали невесту платком, и она причитала:
«В эту минуту, как они уж тут да́ры смотрят, а девки приходят — полная изба! Робя́та с гармонями. “Нада невеста закрыть сево́дни, пусь она поприцита́эт”. Вот невесту закрывают — в воскрисе́ньё на угово́рке. Невеста прицита́ёт. Закроют де́вки: которую сило́м закроют, а которая — добром».
Если невеста не хотела замуж и шла не за любимого, она могла не даваться закрыть себя платком и несколько дней отказывалась причитать, надеясь, что родители переменят решение. Если же была согласна, сама закрывалась платком и начинала причитать.
Жених с невестой уходили с вечерины, а молодёжь гуляла всю ночь, плясали кадриль.
Предсвадебный срок
-
Невеста неви́стит (срок, неделя). Девушки шьют дары, катают да́ры
В предсвадебный срок (от одной до шести недель) невеста «неви́стит», «на сроку́ сидит» — почти не покидает дом, не занимается обычными делами. Она шьёт дары, к ней приходят девушки помогать, поют протяжные лирические песни и короткие частушки с особым свадебным текстом.
Невеста, закрывшись платком, прицита́ет, ревёт. В низовских деревнях невесту могла обучать особая пла́кальница, приглашённая заранее. Она сидела рядом, тихо подсказывая слова причета.
Девушки «катали дары» — разглаживали их деревянной скалкой (катком) и вальком, одновременно гадая о своём замужестве. Стол ставили вдоль пола и катали вальком так, чтобы каток укатывался как можно дальше к двери: у кого укатится дальше, та раньше выйдет замуж; если каток вылетит под порог — свадьба в этом году. Так катали дары до последнего предсвадебного дня, когда вещи сворачивали и складывали в сундук.
По вечерам к невесте заходили парни с гармошкой, молодёжь плясала кадриль, но сама невеста в гуляньях не участвовала. Иногда упоминается, что мог приходить и жених — с гостинцами.
-
Призывание умерших родственников. «Водить на угоры»
Невеста-сирота утром или вечером выходила на улицу, к берегу Устьи, и так громко причитала, что её голос слышали по всей деревне: она «вызыва́ла» умершего отца, мать или брата.
На Нижней Устье сирота ходила на кладбище к могилам родителей, причитала и просила благословения:
Билась-убива́ласе,
Це́рвью извива́ласе,
Я сама подумала,
Что от сухого деревца
Не отростит е́льница,
Так от тела мёртвого
Нет благословеньица…
В низовских деревнях было принято каждый вечер водить невесту с причитаниями «на угоры».
-
Обрядовое пиво
Пиво к свадьбе варили мужчины — на улице или на поварне. Говорили: «Не учись пиво варить, а учись солод водить. Солод хороший, дак и пиво хорошо». Пиво «живи́ли» — клали дрожжи.
Пожилая знающая женщина-дружка нашёптывала в пиво специальные приговоры (их тексты записаны в собрании М. И. Романова). Этим пивом из одной рюмки поили молодых за столом. Жених и невеста могли до свадьбы едва знать друг друга; считалось, что так их «сдруживали», чтобы семейная жизнь сложилась благополучно. За шёпоты и обряд дружке дарили дары.
-
Оглашение в церкви
В субботу после угово́рки отец жениха шёл к священнику, чтобы тот в воскресенье зачитал оглашение: поп публично называл всех, кто должен венчаться в ближайшее время. Венчания назначали обычно на среду или пятницу, то есть на постные дни.
КАНУН И УТРО СВАДЕБНОГО ДНЯ В ДОМЕ НЕВЕСТЫ
-
Прощание невесты с родной стороной
Накануне свадьбы девушки выводили невесту на улицу — «с родиной прошща́тьце» [д. Прилуки]. Они держали её за нарукавники, невеста была закрыта платком; причитали подруги, а невеста лишь била земные поклоны (хря́стала).
Возвращаясь, мать встречала невесту на пороге. Невеста падала ей в ноги (хре́снёт на пол). Девушек усаживали за стол, угощали.
-
Баня и прощание с родными
Вечером перед свадьбой невеста шла в баню. После парной благодарила мать: «За па́рну-то ба́нюшку спасибо». Затем невесту закрывали платком, и она причитала, прощаясь с роднёй — матерью, отцом, сёстрами. После бани невеста могла подняться на пови́ть (второй этаж двора) или выйти на дорогу и там, накрывшись платком, причитать.
-
Девичник. Отдача «дивьей красоты», одаривание родных
В низовьях Устьи этот день называли девичником. В деревне Чадрома невеста в этот день «отдавала ди́вью кра́соту»: складывала на тарелку украшения, ленточки, колечко и раздаривала подружкам — «Всех она передари́т, всем на голову лентоцки поставит». В конце дня невеста одаривала родных. Девушки пели песню «Во чистом поле берёзонька выросталасе», где поочерёдно упоминаются близкие: отцу невеста дарила кошелёк, матери — полотенце, платок или отрез на платье.
-
Появление пла́кальницы (причитальницы)
Утром свадебного дня на Нижней Устье в дом невесты приходила специально нанятая причитальница — пожилая, «знающая» женщина. Она помогала невесте выдержать долгие причеты:
«Тут видь неви́сти всё прицитать — с ума сойдёшь видь. <…> А плакальница всё время на этот толстой голос причитает, потому как плакальницами были старушки. А невеста и девушки — на тонкой голос причитают всё время. И всю свадьбу плакальница этим голосом причитала. Когда плакальница причитает, невеста реви́т (не причитает). Был ящик, в котором лежали да́ры; вот она (невеста) колотит кулаками да реви́т. Не приговаривает ничего».
-
Приезд жениха
Если невеста выходила замуж в дальнюю деревню, жених с гостями приезжал накануне и оставался в доме невесты, девушки тоже ночевали у неё. Если жених жил неподалёку, он приезжал утром в день свадьбы.
По данным М. И. Романова, во главе свадебного поезда стоял тысяцкий — уважаемый родственник жениха. Обязательно приглашали дружку (знахаря с заговорными словами) и посаженного сватушку. Тысяцкого также называли «большим боярином», а жених-«князь» и все остальные участники поезда именовались боярами.
Иногда местные парни останавливали поезд у околицы или у дома невесты и требовали выкуп — воротное, выплачивали его деньгами или водкой.
В момент приезда жениха невеста с подругами стояла у дверей в углу избы. Как только жених ступал на порог, невеста должна была его толкнуть, а по другим свидетельствам — девушки старались дернуть его за волосы, чтобы скорее самим выйти замуж.
Затем невеста с девушками переходила в другую избу, а «жёнихо́ва поро́да» садилась за стол.
В низовьях Устьи встреча проходила иначе: ворота в дом невесты держали закрытыми. Жених, сват и родители стояли за воротами, а женщины, стоя на мосту, пели лирическую песню «Вы не дуйте-ко, ветрочики». После песни сваты благодарили, затем всех приглашали в дом и усаживали за стол.
-
Прощание невесты с подругами в малой избе
В малой избе невеста прощалась с подругами: кланялась, стоя за столом, и причитала: «Вы прощайте, любушки».
Когда приходило время выводить невесту и сажа́ть к столу, мать заходила за ней в малую избу, приносила братыню с пивом и хлеб (тарелку пирогов). Девушки причитали:
Родимая маменька,
Ты пошто́ приходишь-то,
Ты цёво́ приносишь-то?
Невеста падала матери в ноги (хря́стат), мешала ей раздавать угощение девушкам. Мать уводила невесту, одевала её в лучшую одежду, надевала поцёлок (головной убор), покрывала репсовым платком. Оставшись одни, девушки пели плясовые песни («Уж вы голуби», «Унимала меня мать, не ходи, Катя, гулять»), плясали под гармонь.
-
Первый вывод невесты за стол, раздача платов, припевки и поцелуй жениха
Все это время гости со стороны жениха («прибо́р») сидели за столом: «тут уж пир пирко́м да свадебку идёт». На стол ставили пироги, рыбники, витушки, пшони́чники, часть угощения привозила родня жениха.
Невесту выводили крёстная (божа́тка) и родственница (например, сноха). Они кланялись всему застолью. Тысяцкий наливал им по стопке; они снова кланялись — им наливали ещё.
Кто-то из родни невесты приносил полотенца, платки (пла́ты, пла́тики). Невеста брала их и с поклонами одаривала гостей — «женихову породу», порой раздавая по 13–19 платков. В ответ гости клали на поднос деньги или гостинцы.
Божатка подводила невесту к жениху со словами:
Люба́ — дак ваша,
А не люба́ — дак наша!
Гости отвечали: «Люба́! Люба́!» Невеста кланялась и подавала через стол платок; жених обязан был успеть его схватить. Если не успевал, и она выдергивала платок, приходилось подавать ещё раз — такой платок называли «обманщик». По тому, насколько ловко жених поймает платок, судили, насколько ему «люба» невеста. Чтобы не сердить жениха, на третий раз невеста уже не дергала платок. Поймав платок, жених вёл её за платок вокруг себя слева направо, по солнцу, и ставил по левую руку. В этот момент все за столом вставали, а невеста проходила за ними (иногда по лавке).
Когда жених и невеста оказывались рядом, девушки становились под порогом и пели свадебные величальные припевки; им могли подпевать женщины. На песне «Не во марте было месяце» жених и невеста кланялись. На «Как у зятя было, зятя» жених бросал в благодарность девушкам конфеты или мелкие деньги.
Невеста вызывала девушек к вину: держала поднос, жених наливал, а она по двое приглашала по имени-отчеству: «Наталья Ивановна да Анна Ивановна, пожалуйста, добро жа́ловать». Так вызывали всех — девушки подходили парами, пили, кланялись.
Гости велели молодым поцеловаться. После поцелуя невеста отходила от стола с причитом: «Пристыдил-то чуж-от чуженин».
Затем невесту уводили наряжать к венцу; жених оставался стоять за столом, пока её не выведут, а гости продолжали пир. Девушки в это время в другой избе пели и плясали.
-
Родительское благословение
Обычно перед тем, как наряжать невесту к венцу (иногда чуть позже), отец и мать благословляли её иконой. Девушки причитали, прося благословения от лица невесты сначала у отца, затем у матери:
Ты родима ма́мушка,
Дай благословле́ньицо
За себя и за́ друга…
Мать благословляла иконой и уносила её. Потом просили у братьев:
Ты родимой бра́телко,
Дай благословле́ньицо!
Если оставалась сестра, продолжали:
Ты роди́ма се́стрица,
Дай благословле́ньицо.
Я сдаю те, се́стрица,
Всю большу́ю бо́льшину,
Всю пеця́ль великую…
Невеста будто бы собиралась уходить, но возвращалась с новыми словами причета:
Ой, позабыла девица да,
Со раём прости́тисе да…
19. Наряд невесты к венцу
По воспоминаниям стариков, свадебный наряд зависел от достатка семьи. Называют сарафа́нцик (пестреди́нник «на узо́рах»), передник, нарука́вницьки, кофту с пережимом (складками по талии), на голове — поцёлок, сверху шёлковый платок (товто́й), на груди множество янтарных бус.
По материалам М. И. Романова, именно в этот момент невеста передавала младшим сёстрам свою «кра́соту» — украшения и одежду.
-
Побег невесты и последнее прощание со стороной
В деревнях по среднему течению Устьи невеста, уже наряженная к венцу (или перед наряжением), могла вдруг выбежать на улицу, в поле. Её должен был догнать молодой родственник жениха (брат) или сам жених.
В д. Левогорочной, когда невесту уже одевали к венцу, девушки выводили её прощаться со стороной; тогда она тоже могла убежать. Если жених «снизу» (из низовий), невеста бежала вверх по реке, и наоборот.
-
Передача невесты жениху
Когда невеста была готова к венцу, её выводил за стол брат (или отец), подавая жениху конец платка (полушалка), за другой держалась невеста. Брат произносил:
Пой, корми досы́та.
На робо́ту нарежа́й,
С решетом по́ воду не провожай.
У меня была доро́дняя,
У вас пусть лучше.
Девушки у дверей, под полатями, пели хоровое причитание:
Пошла наша любушка,
Пошла с рук да на́ руки,
Со бума́жных ру́ценек да
На жестя́ны ру́ценьки…
Когда невеста становилась за столом рядом с женихом, девушки снова пели свадебные величальные припевки, стоя под порогом: «пироги-то выпевают — под порогом, под полатями»: «За столом стоит снаря́жёна», «Не во марте было месяце», «Не во поле-то, по́лечке» и другие.
Жених и невеста, стоя за столом, одаривали девушек: подавали два блюда с хлебом и пирогами (нарезанные рыбник, пшони́чник) — отдельно от жениха и от невесты, и две братыни пива. Невеста вызывала двух близких подруг и вручала им блюда; затем по две подруги вызывала «по пиво». Девушки уносили угощение, кланялись, благодарили.
-
Проводы молодых к венцу
Гости поднимались из-за стола, впереди шли жених с невестой. Существовала примета: если невеста, выходя из-за стола, загнёт скатерть, другие девушки долго не выйдут замуж; если дёрнет — впереди череда свадеб.
Из избы все выходили через пови́ть (поветь — второй этаж двора с воротами и взвозом).
Перед тем как молодые шли к калитке, от порога до ворот дорогу «разметали» веником — чтобы защитить от порчи.
На повети отец и мать невесты давали благословение иконой и хлебом. Молодые кланялись во все стороны для счастья на новом месте.
Когда на повети собирались все гости со стороны жениха и родные невесты, их обходили с иконой по кругу.
Перед отъездом к венцу на повети пели лирические протяжные песни: «Пошёл-то ли, пошёл милый во дороженьку», «Не ясён-то ли сокол». Если церковь была рядом, шли пешком, по пути пели «Не ясён сокол», впереди с колокольчиками шёл тысяцкий. Если ехали в санях, колокольцы подвешивали на дугу:
«Краси́во лошадь сря́жёна, сбруя хоро́шея. <…> Оше́йники, колоко́льцы, э-э-эх, свадьба-то и́дет! — Да боркуны́, да колоко́льцы да».
В низовьях Устьи непосредственно перед отъездом к венцу невеста в последний раз прощалась с подругами: с каждой сдёргивала платок, а, уже сидя в санях, бросала их — знак того, что женихи скоро поедут и за этими девушками, будут новые свадьбы.
Венчание
На венчание ехали не все — только жених и невеста и две женщины, обязательно божа́тка невесты.
Невеста готовила дары священнику (12 аршин полотна, плат), дьяку и псаломщику (по плату), а также специальное полотенце-подно́жник, которое стелили под ноги молодым.
Хотя в течение длительного времени обряд венчания на Устье не совершался, воспоминания о нём сохранились очень яркими:
«Накла́дываэт поп ви́нцики золотые — все-е-е в крестиках да в божка́х! Всё бога да крестики — такой вот краси-и-и-ивой венец. Ой, красив! Вот и накла́дывали на жёниха́ и на невесту. А от стоит как, [а]нало́й называ́лсе-то, как купель, кругом три сви́цьки поставлено. Поп служит, дьякон и [п]соло́мшик, поют молитвы. А поп жёниха́ да невесту ведёт круг [а]нало́я за платок три раза́. Потом сыма́эт по коле́цку и накла́дываэт с руки на́ руку. Вот тому от тово, другому… — от жёниха́ на невесту, а от невесты на жёниха́. Сыма́ют тожно венцы с головы — раз обруца́лись кольца́ми, дак всё».
После венчания божа́тка снимала с невесты поце́лок, заплетала две косы и надевала замужний головной убор — кокошник или самшу́ру, сверху покрывая платком.
Божа́тка приносила в церковь пироги (рыбник и пшони́цьник) и угощала всех присутствующих. На венчание могли прийти все желающие из деревни. Если жених был из другой деревни, гости со стороны невесты могли после венчания отправиться домой, а новобрачные ехали в дом жениха.
Свадьба в доме жениха
-
Встреча от венца
При возвращении в дом жениха молодые снова входили через пови́ть. В переходе между поветью и жилой избой (на калидо́ре) у дверей их встречали родители жениха: мать с иконой, отец с карава́ем; они благословляли молодых. По данным из д. Кузоверской, мать держала витушку на полотенце и обводила хлебом вокруг склонённых голов молодых, ударяя караваем по лбу — «чтоб вместе были». Здесь же молодых осыпали житом — «ме́цют жито» — к достатку.
-
Пир и одаривание в доме жениха
Гостей со стороны невесты сажали на почётные места, родня жениха занимала остальные.
Молодых сперва кормили отдельно, затем ставили за стол: жених и невеста посередине, по бокам — божа́тка и хрёсный (крёстный отец). Молодая одаривала отца, мать и близких родственников жениха особыми дарами. В некоторых деревнях это могло происходить на второй день — на красном столе.
Свадебных припевок за столом после венчания в большинстве устьянских деревень уже не пели, звучали любые «обычные» песни. В низовьях Устьи жениха и невесту величали песнями «Что во марте было месяце» и «Большое виноградье». После «Виноградья» следовало «Челобитье» — молодые вставали, кланялись, благодарили за песни. Считалось: если певицы ни разу не собьются, хорошо пропоют, то и жить молодые будут ладно.
-
«Молодых спать, остальные пировать»
«Стол отвели. Молодых спать, остальные пировать!». Молодые уходили спать на подклет или в кладовку. Постель — перину, подушки, бельё, привезённые из дома невесты — стлала женщина со стороны жениха (золовка или тётка). Она ложилась на перину и говорила: «Надо место выкупить!» — молодая должна была подарить ей платок или ленты. Иногда место занимал парень, тогда ему давали деньги.
Жених ложился первым; невеста кланялась ему в ноги, просила: «Пусти на постельку».
Будить молодых обычно приходила мать жениха; если посылали золовку, молодица дарила ей гребень или шёлковую ленточку.
-
Красный стол
Утром собирали красный стол — всех угощали пивом:
«Красны столы — свадьба сама собой уже пирует, песни какие придумают, поют».
«На сле́дущшой день, всё ещшо́ свадьба — красной стол. Ну тут пьют пиво все, столов много наста́влено, людей много, вина много, пива то́жё много (помно́гу ведь варили — по четы́ре пу́да пива варили, а пуд — шесна́дцеть килограмм дак). Много варили пива».
Во время красного стола девочки прибегали к молодице «по поклоны»:
«Кра́сной стол вот, раньше дак, ой, маленьких девушек набежит, дак молодице — поклон! <…> Кла́няетце в ноги! Поклонись это. Бежа́т по покло́ны — маленькие девушки».
Свекровь следила, чтобы до красного стола молодица не бралась мести пол:
«Свекровка никак не даёт по́лу-ту выпахать до Кра́сново стола это молодице-то: “Пашите кто другой!” <…> Штоб житья́ не вы́пахала, добра не вы́пахала». Считалось, что если молодая будет «выпахивать» пол, то вместе с сором может «выпахать» и добро, и старых, и малых.
Хлибины
-
Поездка к матери на хлибины
Через день-два, после бани, молодожёны ехали в дом невесты — «к ма́тере на хли́бины». Снова собирались гости, мать накрывала на два-три стола (шаньги и другое угощение).
Тёща подавала шаньги со словами: «Зе́телко, моци́ да во сторо́нку не скаци́!». Зять «оплачивал» шаньги — клал на сковороду деньги.
На Нижней Устье после хлибин невеста в доме жениха повторно одаривала его родню и называла их своими родителями. Она вставала на колени и, называя по имени, кланялась:
«Татенька, прими подароцёк, — невеста кланялась в ноги — от меня!»
Ей отвечали: «Спасибо!» Иногда вместо невесты дары вручала божа́тка, а та только кланялась.
На этом свадебный цикл завершался: «Это была свадьба старая досю́льняя».
Музыкальный фольклор устьянской свадьбы
Музыкальную основу свадебного обряда на Устье составляют причитания невесты (сольные) и девушек (хоровые). По стилистике они восходят к наиболее архаичному пласту обрядовой песенности Русского Севера и обнаруживают типологическое родство с другими северными традициями. Крупные массивы развёрнутых поэтических текстов причитаний записаны краеведами М. И. Федоровой-Шалауровой и М. И. Романовым в конце XIX — начале XX века. Во время фронтальных фольклорных экспедиций Ленинградской консерватории 1975–1978 годов были специально опрошены жители устьянских деревень о свадебном обряде, заново записаны тексты причитаний и, главное, зафиксированы самостоятельные напевы сольных и хоровых причитаний. Это дало возможность говорить о границах распространения локальных песенных традиций в верховьях, среднем течении и низовьях Устьи.
Самобытность устьянских причитаний проявляется в целом ряде признаков: семисложный двухакцентный тонический стих, особое построение композиции, ладо-мелодические особенности напевов.
В отличие от соседних традиций, по рассказам местных жителей, на Устье не было принято причитать одновременно: сольное и хоровое причитания не совмещались. Пока девушки пели причитание (часто от лица невесты), сама невеста только плакала и «приухивала» (и́хала). Из низовьев Устьи известно и о специальном приглашении причитальницы-пла́кальницы — пожилой, опытной женщины, которая помогала вести причеты в течение всей свадьбы.
Свадебные обрядовые песни в устьянских традициях представлены относительно небольшой совокупностью формульных напевов и широко известных на Русском Севере поэтических текстов. В деревнях их называют припевками; выполняют они в основном величальную функцию (поются за столом и обращены к жениху, невесте, тысяцкому, теще). В текстах затрагиваются также мотивы взаимодействия двух родов.
Среди свадебных песен, записанных на Устье, особенно часто упоминаются: «Не во марте было месяце» (на тот же напев поются «За столом стоит снаряжена», «Отставала лебедь белая»), «Во поле было, по́лечке», «Как у зе́тя было, зе́тя», «Тёща по терему ходила» («Ты́сечкой у нас недорода»), «Что не я́хонтец по горнице ката́ўсе». Песня «Не во марте было месяце», широко распространённая во всём Устьянском районе, воспринимается как своего рода символ устьянской свадебной традиции. В деревнях нижнего течения Устьи в качестве величания поют «Виноградье».
Во время вечеров у невесты (катания даров, молодежных собраний) звучали плясовые песни и частушки; в их текстах отражались мотивы будущей или состоявшейся свадьбы.
Провожая молодых к венцу, исполняли лирические песни, близкие по содержанию моменту расставания и перехода в новую жизнь: «Не ясён сокол по угорышкам летал», «Что пошёл-то ли, пошёл миленький во дороженьку», «Не дуйте-ка, ветрочики».
Отдельного внимания заслуживают тексты приговоров и заговоров, связанных с архаическими формами обряда. В наиболее полном виде они представлены в собрании М. И. Романова.
Современное состояние устьянской свадебной традиции
Экспедиции 2013 и 2014 годов показали, что целостное представление о старинном свадебном обряде на Устье и его музыкальных жанрах сохранилось в основном в памяти самых пожилых жителей (старше 80 лет). В эти годы удалось сделать лишь единичные записи свадебных песен и причитаний.
У людей среднего старшего возраста (60–70 лет) в памяти удерживаются лишь отдельные элементы былой системы — прежде всего местные названия этапов обряда (сватанье, угово́рка, хлибины).
В рамках специальной исследовательской и экспериментально-творческой работы в 2014 году студенты и преподаватели Санкт-Петербургской государственной консерватории подготовили и показали сценическую реконструкцию нескольких «картин» устьянской свадьбы (автор программы — М. В. Калинина, руководитель — Г. В. Лобкова), что стало важным шагом к сохранению и актуализации этой локальной традиции.